Cодержание раздела:

1. Проблема импотенции в исторической перспективе, Джон Банкрофт (John Bancroft)

1. Проблема импотенции в исторической перспективе

ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ ОБ ИМПОТЕНЦИИ

Само слово “импотенция” эмоционально. Недавно у меня консультировался 33-летний мужчина, 18 мес назад оставленный женой. Глубоко потрясенный этим фактом, он оказался не в состоянии вызывать эрекцию при попытках завязать новую сексуальную связь. Он впал в депрессию и переехал в глушь, на внешние Гебридские о-ва, где обрел некоторое умиротворение, хотя и живет в относительном уединении. В ответ на вопрос, как он сейчас себя чувствует, он ответил: “Импотентом”. Это было не диагнозом, а кратким определением личности. Всеобъемлющее понятие импотенции имеет длинную историю.

В прошлом (а во многих частях мира и по сей день) “импотенция” рассматривается как результат колдовства или черной магии. Ведьма обычно накладывала заклятье, завязывая узелки на нитках или полосках кожи [Bullough, 1976]. До XIX в. сексуальные проблемы относились скорее к компетенции церкви, чем медиков. “Молот ведьм” (“Malleus Maleficarum”, 1486 г.) часто рассматривается в качестве раннего источника истолкований сексуальной психопатологии в отношении как времени, так и авторов. Можно привести следующий любопытный комментарий: “Если член не возбуждается и никогда не способен участвовать в коитусе — это признак природной фригидности, если же он возбужден, но не достигает эрекции — это признак колдовства” [Trethowan, 1963]. Мистические верования все еще приводят к реакциям типа “Коро” [Money, Annecillo, 1987], когда происходит сморщивание пениса, а в случаях исчезновения пениса в брюшной стенке вслед за этим наступает смерть. (Отсутствие пениса — определяющая характеристика привидений, мертвых людей.) Хотя Коро наблюдают главным образом в Юго-Восточной Азии, этот феномен встречается и в других странах мира, но преимущественно у азиатов, Синдром “Дат” — твердая убежденность, что предполагаемая потеря спермы с мочой вызывает общую болезненность и слабость — происходит от повсеместно распространенного мифа о витальной ценности спермы, которая не должна расходоваться впустую. Эта убежденность распространена по всему Индостану и затрагивает как мусульман, так и индуистов [a'Ardenne, 1986].

В европейской культуре проблема в большей степени определяется понятием маскулинности: способность к сильной эрекции считается непременной характеристикой “крутого парня”. Буквальное значение слова “импотенция” у англичан говорит само за себя (“отсутствие силы или мощности; полная неспособность или слабость; беспомощность” — Оксфордский словарь английского языка). По Stekel (1927): “Импотенция накладывает свой отпечаток на всю личность мужчины. Он теряет чувство самоуважения, свойственную ему энергичность, всю радость от проявлений творческой активности. У него возникает горькое убеждение: он — не мужчина”. Trethowan (1963) в своем обзоре демонологической литературы об импотенции обнаружил сходство между толкованиями средневековых теологов и современных психоаналитиков. Можно предположить, что это сходство отражает продолжающуюся тенденцию рассматривать импотенцию в качестве фундаментального поражения личности в результате или навязанной извне магии, или внутреннего повреждения его. Havelock Ellis (1911) заметил: “Мировоззрение страдающего импотенцией так устроено, что если нервное расстройство пищеварения не вызывает у него большой озабоченности, то столь же невинное нервное расстройство сексуального влечения оценивается им почти как преступление”. И не способствуем ли мы, современные медицинские специалисты, сами того не желая, каким-то образом оживлению идеи, что неспособность достичь эрекции неизбежно является признаком краха личности и, в частности, мужского начала?

До недавнего времени в медицине термин “импотенция” был неопределенным и охватывал широкий диапазон мужских сексуальных проблем, включая преждевременную эякуляцию. В ранних источниках [Hammond, 1887] термин относился и к мужчинам, и к женщинам, означая “невозможность или затруднения совершения копулятивного акта”, а у мужчин наряду с нарушениями эрекции — “отсутствие либидо или полового влечения” и неспособность к эякуляции, хотя и не включал преждевременной эякуляции. В юридическом плане термин подразумевает неспособность к осуществлению супружеских отношений и также применим как к мужчинам, так и к женщинам [Johnson, 1968]. Однако чем вообще обосновано употребление этого термина в современной медицинской практике? Его женский аналог — “фригидность” в большей или меньшей степени исчез из лексикона медиков по причине уничижительного значения. Elliot (1985) исследовал эту проблему, рассмотрев заголовки в “Психологическом реферативном журнале” (Psychological Abstracts) за 1940—1983 гг. И, если термин “фригидность” к концу этого периода практически исчез, наряду с этим драматически возросло использование термина “импотенция”. Большинство ведущих сексологов явно избегали термина “фригидность”, но продолжали использовать “импотенцию”. В 1986 г. Masters, Johnson и Kolodhy относительно “фригидности” писали: “Поскольку этому термину недоставало диагностической точности и его все чаще употребляли в негативном и пренебрежительном смысле, описывая женщин как существ “холодных” или “отвергающих”, многие сексологи перестали им пользоваться”. И в то же время они без всяких комментариев продолжали употреблять термин “импотенция”. Напротив, Kaplan (1974) писала: “Использование термина “импотенция” нежелательно не только из-за его уничижительности, но и из-за его неадекватности, и поскольку термином “импотенция” обозначается просто ухудшение эрекции пениса, более подойдет... “эректильная дисфункция”. Тем не менее в связи с широким распространением термина “импотенция” мы используем его и в данном обсуждении. Следует отметить, что Kaplan продолжала употреблять это выражение и в дальнейшем.

Arentewicz и Shmidt (1983) прямо заявляют, что они избегают употребления обоих терминов: и “импотенции”, и “фригидности”, — во-первых, из-за неадекватности и, во-вторых, из-за их осудительного и уничижительного характера. Лица, ответственные за пересмотр диагностических классификационных систем, отказались от обоих терминов. В первом варианте (1952) “Diagnostic and Statistical Manual for Mental Disorders” DSM-I (“Руководство по диагностике и статистике психических расстройств”) использовались термины и “импотенция”, и “фригидность”. В DSM-II (1968) мы обнаруживаем только “импотенцию”. А в DSM-III от 1980 г. исчезают уже оба термина. Они отсутствуют и в новой “Международной классификации болезней” ВОЗ (МКБ-10). Тем интереснее и изумительнее тот факт, что значительное большинство профессионалов отдают себе отчет в травмирующем действии уничижительного термина “фригидность”, но не в отношении его мужского аналога “импотенция”.

Резкий рост употребления термина “импотенция” в психологической литературе, отмеченный Elliot (1985), значительно превзойден за последние 20 лет в хирургических журналах. Разумеется, это отражает увеличение за этот период времени количества публикаций о сексуальных дисфункциях мужчин со стороны хирургов, главным образом урологического профиля, и представляет дополнительную причину процветания термина “импотенция”. Поистине драматическим изменением в этой области является возрастание количества хирургических вмешательств и в самое последнее время — назначаемых урологами интракаверноз-ных инъекций. Эти новые лечебные услуги в самом широком объеме оказывает только частный сектор. Хирурги обнаружили, что многие мужчины в погоне за “восстановлением потенции” готовы хорошо заплатить. Возникновение обширного рынка сделало естественной заинтересованность в более емком и травмирующем термине “импотенция”. Так что готовность медиков вступать в сделку с мужской склонностью к самооговору, когда дело идет о сексуальных проявлениях, требует тщательного рассмотрения. Учитывая преимущественно психосоматическую природу сексуальных реакций, мы должны очень серьезно задуматься: в какой степени наш подход к диагностике, оценке и классификации расстройств усугубляет исходные затруднения наших пациентов? В первую очередь следует отказаться от термина “импотенция”. Лично у меня в этом нет никаких сомнений. Правда, в силу его слишком глубокого укоренения в понятие маскулинности вряд ли он исчезнет совсем, но не следует дополнительно подкреплять его употребление со стороны медиков. “Эректильная дисфункция” — вполне адекватный, хотя семантически и несколько неуклюжий термин. В некоторых контекстах вполне оправданны варианты “эректильные проблемы” и “ослабление эрекции”.

Следующая страница (2/53)