Путь  воина

Михаил Волошин Май 2003г.

 Содержание:

Вступление

Начало пути

Шаги на пути к знанию

Поле битвы – наша жизнь

Жизнь без секса

Первый барьер – страх

Восприятие мира воином

Знаки Духа

Перепросмотр

Место без жалости

Видение

Мы – создания разума

Разорванная цепочка преемственности

Вступление

Год назад я поместил в Интернете свою книгу «Первые врата сновидений». Эта книга не совсем чтобы обычная – это скорее книга-дневник, большую часть которой занимает дневник осознанных сновидений. Естественно, меня интересовала ее судьба, и я следил за реакцией на нее. Реакция была разной: кому-то нравилась, кому-то нет. Многие критиковали, уверяя, что никому не интересен чужой опыт – вот если бы я сделал выводы и заключения…

Спустя несколько месяцев на одном из форумов появилось подряд два сообщения, которые были прямо как знак. После этого меня перестала беспокоить судьба своей книги. Вот эти сообщения, которые были ответом на предыдущую критику:

Х: «…Интерпретировать собственный опыт довольно сложно. Любые попытки классификации – субъективны в зародыше. Возможно, Вы вспомните, как мучительно Кастанеда пытался понять, что в сновидениях важно, а что – нет. Поэтому, мне интересен чужой опыт В ДЕТАЛЯХ. Поскольку у меня тоже есть опыт, интерпретировать я и сам смогу. Я, кажется, понял, на кого Вы намекали. Если это Misha, то Вы НЕ заметили КАЧЕСТВЕННЫХ изменений при беглом (поверхностном) прочтении…»

П: «У меня тоже диаметрально противоположное мнение. Мне нравятся Мишины дневники. Я пока дошел до половины и тоже заметил, что нового мало что происходит. Только мне на это плевать. Мне важно то, что через неделю после начала чтения этих дневников (то есть сегодня ночью) у меня случился ОС. А до этого оно было только в апреле.

Вообще-то, по логике, должно быть скучно читать чужие сны. Но мне почему-то не скучно. Я читаю Мишу перед сном по 7-8 эпизодов. Пару раз посреди ночи вставал почитать. И дальше буду так делать. То, что он пишет, не так важно - важно то, что я думаю об ОС перед засыпанием – это делает намерение…»

Чем они меня привлекли? Фактически, в этих двух сообщениях были отмечены два основных принципа, ради которых и писалась эта книга. Первое, это то, что отражено в самом названии книги: «Первые врата сновидений». Это конкретный и вполне определенный этап из практики, которую привел в своих книгах Карлос Кастанеда и которая называется «сновидение». Это не просто осознание себя во сне – это способ добраться до своего энергетического тела и переместить в него свое повседневное внимание. Этот процесс малозаметный, но это конкретный, вполне реальный процесс достижения контроля над своим энергетическим телом. По утверждениям древних магов Мексики, которые, собственно, и открыли эту практику, он имеет семь этапов, которые называются вратами. Именно опыт прохождения первых врат и описан в той моей книге. Это стало возможным благодаря тому, что вся моя жизнь была подчинена так называемому «пути воина» - несколько отличному от обычного способу жить и относиться к окружающему миру.

Второй пост отразил другое, не менее важное качество этой книги. Это привлечение внимания к самому такому явлению, как осознанное сновидение. Читая любую книгу, мы вовлекаемся в то, что написано. Наше внимание каким-то образом сосредоточено на этом. Именно на это я и рассчитывал. Я надеялся на то, что мой опыт поможет другим заинтересоваться, увлечься сновидениями или просто быть поддержкой. Дело в том, что я и сам в свое время неоднократно перечитывал опыт сновидений Кастанеды, а также записи из попавшей в то время ко мне в руки книги Мульдона «Проекция астрального тела». И это помогало мне сновидеть: вдохновляло, поддерживало…

После тех двух сообщений, когда я увидел, что хотя бы кто-то смог ухватить частицу этого намерения, судьба книги меня перестала интересовать. У нее теперь своя жизнь.

Кроме самих записей сновидений, в книгу вошел совсем небольшой комментарий к ним. Кратко и сжато, но я постарался передать всю основную суть происходящих процессов. Частично это мне удалось. К сожалению, я не смог много сказать о самом пути воина – о том, что, собственно, и дало мне возможность пройти первые врата сновидений. Почему-то я не мог достаточно сосредоточиться, чтобы описать его.

Перечитывая книги Карлоса Кастанеды, я нашел этому объяснение: для того, чтобы утвердить себя воином, необходимо пересмотреть весь свой пройденный путь к знанию. Это было в «объяснении магов», которое дон Хуан дал Кастанеде перед самым прыжком в пропасть. Для меня таким перепросмотром послужило общение на форумах. С момента моего выхода в Интернет это затянулось почти на год. И в результате такого общения был собран материал, на основании которого построилась эта новая книга. А также был осуществлен перепросмотр самого пути воина, что высвободило у меня силы для его описания.

На первый взгляд книга может показаться сумбурной – она основана на совершенно независимых записях из форумов, личной переписки, общения по ICQ и т.п. Но тот, у кого хватит собранности, сможет увидеть тот клей, который связывает в единый целостный опыт все эти разрозненные куски воспоминаний. Именно этим клеем и является путь воина – целостная, законченная система восприятия мира, на порядок более устойчивая и рациональная. Чем система мировосприятия нормального человека.

Когда я влез в это дело (как сновидения, так и сопутствующий им путь воина), я представлял себе это совсем по-другому. Именно как классическое самосовершенствование, решение социальных проблем, улучшение межличностных отношений и т.п. реальность оказалась несколько иной. Пошла череда разоблачений своих собственных заблуждений. Наверное, моим самым большим достижением было – это не покончить с собой. Было немало моментов, когда я бы с радостью вернулся к своим прежним заблуждениям. Просто некуда было возвращаться. В детстве есть такая фишка: пугать друг друга, рассказывая разные страшные истории. Вот одна такая история из моего детства: «Есть некая книга по Черной Магии. Если кто-то начнет ее читать – он не может бросить, пока не закончит. Иначе он сойдет с ума». Детские выдумки, конечно. Но все же очень похоже: раз начав, уже невозможно остановиться. И еще один момент: как бы много ты ни знал о том, что ожидается – оно все равно будет отличаться от твоих ожиданий. Знание приходит как некое внутреннее изменение, все же остальное – только сведения.

И все же, невзирая на все приведенные ужасы – я ни за что не хотел бы поменять свою жизнь на другую! Вот до чего доводит этот путь – это же полнейший мазохизм!

Я не спроста называю себя воином. Этим я подчеркиваю, что когда-то был другим человеком, а затем произошло нечто, после чего я изменился. В свое время я оказался на грани срыва; ничего в этом особенного нет – в наше время многие оказываются на этой грани. Но я не стал выбираться обратно из этого состояния. Мне не нравился мой прежний мир, и я сказал себе: или пусть я помру, или же стану другим. Не помер. Другим я действительно стал, но не в таком виде, как ожидал первоначально. Я надеялся стать другой, более сильной и уравновешенной личность. Но вместо этого, один раз изменившись, я стал непрерывно меняться. Т.е. я так и не стал какой-то конкретной личностью. Я все время двигаюсь из одного состояния в другое. Поначалу это движение было хаотичным, но спустя годы я научился более-менее его контролировать и стал уже по собственной воле менять свои состояния. Именно благодаря этой возможности у меня появились силы. Всем известен такой принцип: самый лучший способ отдохнуть – это сменить свое занятие. Здесь работает тот же самый механизм.

Раньше были перемещения из одного состояния в другое, дававшие всплески энергии. Но в последнее время такое движение происходит почти непрерывно. Это и есть путь воина – путь непрерывных трансформаций.

Таким образом, я сделал в свое время выбор и вместо того, чтобы помереть стал воином. Т.е. фактически, я так и остался до сих пор на той неравновесной грани. И это благодаря тому, что я решил умереть, но не оставаться прежним. Это не метафора. В то время я достаточно серьезно задумывался о том, чтобы покончить с собой. И долго балансировал на этой грани. На самом деле я так и не сошел с нее – просто у меня появилась сила, чтобы на ней держаться. Иногда бывают случаи, когда я теряю довольно много сил. Как только силы падают ниже некоего критического уровня – ко мне возвращается мое прежнее состояние: безысходность и желание покончить с собой, чтобы раз и навсегда закончилась эта жизнь. Поэтому моя жесткая позиция по отношению к себе – это самый настоящий способ выжить. Это и есть путь воина.

Выбор стать воином – это очень даже конкретное состояние. Я помню свое ощущение от принятого решения стать на путь воина. Это реальное ощущение в теле. И каждый раз, когда возникает хоть малейшее колебание, я вызываю это ощущение в помощь и напоминаю себе, что путь уже выбран. Кстати, это ощущение аналогично ощущению от любого окончательно принятого решения. Собственно, это одно и то же.

Начало  пути

Как это начиналось? Сложный вопрос. Пересматривая и перепросматривая свою жизнь, я склонен хоть какое-то начало относить где-то к возрасту десяти лет. В семье у нас не ладилось, и в то время у меня появился отчим. Он также оказался не таким уж и хорошим, но, ко всему прочему, он был для меня еще и чужим человеком, которого мама хотела, чтобы я называл «папой». Не могу однозначно сказать, что именно это было началом раскола во мне, но, просматривая свою жизнь, примерно в это время наблюдаю существенное изменение в себе: от живого открытого ребенка, к ушедшему куда-то в свой мир. Где-то в это же время увлекла астрономия (опять же не знаю почему). Созерцание небесных объектов еще дальше уводило от неприятной действительности.

В свои семнадцать уехал поступать в Одессу; там и остался. Получился существенный разрыв моей жизни. Здесь я встретил людей, похожих на себя; так же увлеченных наукой, грезящих звездным небом…

Но один мир не успел замениться другим. Три года срочной службы фатально усилили раскол между моими мечтами и реальностью. В первой половине восьмидесятых не так уж и легко было служить; душой я не принял того, что там происходило (ну, не был я тогда воином – что уж тут поделаешь). А вернувшись, увидел, что здесь то же самое, только в более мягкой форме… начался духовный кризис; разочарование в науке, которая оказалась не увлекательным исследованием окружающего мира, а нудной математикой.

Как и многие, в то время я читал всякую духовную и душевную литературу. Александр Грин, Ричард Бах, Николай Рерих… Это были для меня образцы величия духа.

Чуть раньше (на службе и почти сразу после нее) столкнулся со смертью. Без сомнения. Это отложило во мне свой отпечаток. На службе так получилось, что меня отбросило на палубу перепадом давления (я служил на подводной лодке, но это совсем другая история). Если бы меня ударило самой переборкой – я бы уже здесь ничего не писал. А так только кинуло на палубу. Я лежал, ничего не чувствовал, мое тело дергалось, и была такая спокойная мысль: «вот так и умирают». Ужасающая боль пришла уже потом. Зато теперь я знаю, что смерть – это не больно.

Второе знакомство со смертью было год спустя после службы. Умер мой самый близкий друг. Поехал в колхоз (студентов тогда отправляли в колхозы) и там без причины умер. Сам я тогда от колхоза освободился. Ирония в том, что он обещался завязать с питьем (сам я в то время уже начинал завязывать), и я в шутку сказал, что если он бросит пить – я встречу его с цветами. Почти так и получилось… Его смерть почему-то очень сильно меня задела. Человеку было всего 21 год. Будучи его самым близким другом, я тогда помогал родителям, как только мог. Мы отвезли его тело в Рустави (Грузия), где он жил. Не знаю почему, но я остался в морге, когда его резали. Мое тело дрожало, а я стоял и смотрел. Плакал уже потом. Только тогда я по-настоящему узнал, что значат поминки и что такое настоящие мужские слезы. После этого мне казалось, что уже никогда не смогу радоваться жизни. И, тем не менее… через месяц-два я уже смог смеяться. Сила жизни победила силу смерти.

Из серьезных находок в последующее время можно назвать «стоп-упражнения» Гурджиева, о которых я упоминал уже в «Первых вратах сновидений». Будучи эмоциональным и несдержанным, благодаря этим упражнениям я уже смог себя немного контролировать. Затем заинтересовался снами. Психоанализ тоже помог себя немного изменить. Но самым существенным, пожалуй, было решение бросить университет. Просто я хорошо уже понимал, что наши дипломы – это сплошная ложь. Три дня усиленных впихиваний основных понятий в голову перед экзаменом – вот и все знания. Кто хотел знаний, тому не требовалось, чтобы его учили. Такой и сам мог учиться (в конце концов, таким был и я во времена, когда был любителем астрономии). Разочаровавшись в науке, я уже перестал быть таким. Таким образом, решение бросить универ и уехать из страны, наверное, было моим первым настоящим самостоятельным решением. Хоть я тогда и не был еще воином, но это уже было решение воина. Потом я вернулся и даже доучился (правда, диплом не писал). Но это уже другая история…

Есть еще один нюанс этого периода моей жизни. У меня был один знакомый (он и сейчас есть, но мы теперь общаемся редко, да и не о чем, в общем-то). Он утверждал, что в детстве у него был учитель. У меня нет ни малейшего основания не верить ему. Сам он с Кавказа (Дагестан), тем более – из княжеского рода. У них там сохранились кое-какие традиции. Там у них сейчас что-то вроде трансформированного исламом суфизма. В детстве шейх (так он его называл) рассказывал ему разные вещи. Они просто прогуливались, и тот рассказывал. Говорил, что один раз на его глазах шейх даже исчезал, утверждая, что в это время был в другом месте. У моего знакомого, так же, как и у меня не было основания ему не верить.

Как бы там ни было, мы с ним в то время довольно много общались. На роль учителя он не тянул (всего-то на семь лет старше меня), но, тем не менее, сила у него была. Он, кстати, единственный, кто сказал, что я вернусь, когда я уезжал из страны с полной уверенностью, что навсегда прощаюсь со всеми. Я только сейчас серьезно начал задумываться о том, как бы у меня сложилась жизнь, если бы я с ним не познакомился. А тогда… тогда он существенно вмешался в мою личную жизнь. Мы даже чуть не подрались. У него была сила влиять на людей, а в особенности – на женщин (женщины были его слабостью). Непосредственно под его влиянием девушка, в которую я был влюблен, вышла замуж за моего товарища (из-за прописки). Я наделал немало глупостей. Ситуация сложилась так, что против меня оказались все мои прежние друзья… И вот лишь тогда я смог посмотреть на себя со стороны. И увидел, какое я немощное и ничего не представляющее из себя создание. И вопреки всем решил стать другим…

Спустя десять лет я поблагодарил его за столь грубое вмешательство в свою личную жизнь.

Как показал дальнейший опыт, начинать нужно с самого минимального, что позволяет собственная лень, а затем упорно делать это. Один маленький шаг, другой… И вот вдруг обнаруживаешь, что ты уже движешься. Бессмысленно ставить перед собой сразу же серьезные задачи. Так вообще никогда не решишься хоть что-нибудь сделать со своей жизнью, или же быстро найдутся убедительные причины, по которым бросишь это занятие. Сам я неоднократно обламывался на своих наполеоновских планах. Например, то же бросание курить. У меня этот процесс затянулся на десять лет.

Для начала лучше всего выбрать что-то одно; то, что больше всего нравится делать. Любую одну практику: будь то упражнения тенсегрити, записывание снов (как это делал я сам) или завязывание шнурков, начиная с левого ботинка… Т.е. любое, что впоследствии высвободит энергию для чего-то другого. Но если уж начал делать – никакие причины не должны помешать делать его постоянно. Это очень важный момент. Размышлять и сомневаться надо до начала, а затем только делать. Ничто так не калечит дух человека, как невыполнение принятых решений. На том же примере с курением я успел хорошо убедиться в этом на том же собственном горьком опыте.

У меня вообще все получалось как-то не так… Каждый, наверное, сталкивался со снами, которые помнятся многие годы. Есть и у меня один такой сон. Лет десять назад приснился. Тогда я уже познакомился с путем воина, но еще только начинал, и мне все казалось, что делаю я все время не то. Вроде бы что-то делал, вроде казалось, что правильно, но в книгах все выглядело по-другому… В общем, было много сомнений. И вот, когда я уже успел кое-что сделать на этом пути (как мне казалось – совершенно неправильно), был такой необычный сон. Неосознанный. Скорее из тех, которые я отношу сейчас к магическим снам. Там я проходил что-то вроде экзамена (я так понимаю – подобные сны бывают у многих). Там было три теста. Так вот, я умудрился сделать все неправильно, совершить все ошибки, которые только можно было совершить и… тем не менее, пройти все три теста. А поскольку там судили по результатам, то, естественно, я получил высшие баллы. Хотя экзаменующие и поставили их без особой радости… Но таковы были правила.

Глупый сон. Но он оставил во мне неизгладимый след; он оказался чем-то вроде карты моей жизни на пути воина… Так вот все у меня и получалось: ни к селу, ни к городу, но срабатывало. Со временем у меня появилась уверенность, что все, что бы я ни делал – равно тому, что я делать не буду (т.е. все равно получится, но получится вкривь и вкось…) Наверное, это и есть то, что описывают понятием «все равно».

Шаги  на  пути  к  знанию

Читая «Огонь изнутри», я наткнулся на интересный момент. В третьей главе говорится, что на пути к знанию человек делает четыре основных шага. Первый, это когда он принимает решение начать учиться. Второй – это когда он принимает решение стать воином. Третий, когда выбирает стать человеком знания и четвертый шаг – это когда человек становится «видящим». Я попытался соотнести это со своей жизнью и вот что у меня получается.

У меня получается, что я начал по-настоящему учиться в последнем классе средней школы (и это был мой собственный сознательный выбор). Вернее, это было начало, после которого все, что происходило в дальнейшем – было действительно настоящей учебой, приведшей в результате к тому, что я стал сновидящим и воином.

Я уже писал, что был увлечен астрономией; фактически – я был фанатом астрономии. Но мысли о дальнейшей учебе меня не посещали. Я был достаточно простым парнем, и хотя в школе учился не плохо, но считал, что в университетах учатся какие-то очень уж умные люди, я которым не ровня. Видимо, так был воспитан. В школе нас было трое любителей астрономии. Один закончил ее на год раньше и поступил в Одесский Государственный Университет. Вот тогда я и увидел, что человек, которого я знал, и он не был никаким особенным, тем не менее – поступил и учится. И я решил тоже поступать. А для этого пришлось усиленно поработать в школе, подтягивая аттестат. Т.е. я начал уже учиться не потому, что это от меня требовалось, а по собственной воле, имея конкретную цель. И как показала дальнейшая жизнь: наличие цели – очень существенный фактор на нашем пути.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне очень везло. Мне не один раз попадались люди, которые существенно повлияли на мою жизнь. Так, заканчивая школу, я какое-то время занимался с репетитором. Женщина была необыкновенная и научила она меня, как я сейчас понимаю, неимоверно серьезной вещи – не фиксироваться на конечном результате. Мы с ней проходили интегралы и дифференциальное исчисление. Она давала очень много материала и требовала, чтобы я увидел алгоритм решения. Сначала сильно напрягаешься, а потом в какой-то момент начинаешь понимать задачу. Она, как только замечала, что я понял, тут же требовала бросать и начинать следующую. В то время в школе от нас требовали пунктуально все расписывать и раскладывать по полочкам. Фактически, требовалось не понимание материала, а знание. Она же учила пониманию. Что очень, кстати, раздражало. Раз уж начал понимать, очень хотелось расписать все, как положено, чтобы чувствовать, что ты что-то умеешь. Так что это можно назвать одновременно и борьбой с чувством собственной важности. Она очень переживала за мое поступление – почему-то я ей понравился. Помогла и по физике. Сказала, что вот только по сочинению помочь не может. На сочинении я и пролетел… Первые три экзамена сдал на пять баллов, сочинение – два.

И здесь мне снова повезло. Мне снова дали совет, который был чем-то большим, чем просто решением проблемы. Мне посоветовали каждый день выделять по пол часа, садиться и тщательно переписывать любое произведение. Не важно, как много я напишу, и что это будет за произведение – главное, чтобы это было каждый день, и в эти пол часа я больше ни на что не отвлекался. Таким образом, я незаметно начал учиться максимальной концентрации на своих действиях. На следующий год я-то уже поступил и даже написал сочинение на четыре балла. Сейчас я правила помню с трудом, тем не менее, многие слова просто знаю, как правильно пишутся, и все. Да и почерк выработался неплохой.

Так вот и получилось, что учиться я начал, сам не подозревая об этом. Ну, а на путь воина я, пожалуй, стал, когда решил бросить универ. Ведь это был сплошной обман; я это понимал и не хотел в этом жить. А уже в дальнейшем я познакомился с книгами Карлоса Кастанеды, и они помогли разобраться, что мне делать со своей жизнью.

А вот то, что в начале 2001 года я бросил работу и поехал в Днепр разбираться в отношениях с мамой, то, что я назвал для себя «Проверкой веры» - я считаю, это был следующий шаг. Шаг на пути к знанию. Те необычные ситуации, в которые я стал попадать и то, что со мной начало происходить вселяет надежду, что я на верном пути.

Каждый из этих этапов отмечен чем-то вроде вех. Вехой в моем становлении на путь воина была попытка уехать из страны. Когда-то я стремился избавиться от социальных ограничений. Я хотел много, а получал мало (по своим субъективным понятиям). В одних случаях для того, чтобы получить желаемое нужно было много денег, которых у меня не было; в других случаях на то претендовал кто-нибудь еще. И он получал, потому, что был сильнее. В третьем случае…. Это можно перечислять до бесконечности.

Я настолько близко принимал социальные условия в стране, что даже собрался уехать из нее, видя, что здесь невозможно иметь свободу (это был еще СССР). Уж за рубежом-то я был уверен, что там все по-другому. И я «почти» уехал (собирался в Австралию, но поехал в другую сторону). И вот, когда поезд пересек границу, буквально через минуту с меня словно груз свалился. Это было именно физическое ощущение. Потом я вернулся обратно. Я понял одну важную вещь: от себя все равно никуда не денешься. Но что самое интересное, ко мне больше не вернулась та непомерно большая озабоченность окружающей меня действительностью, которая была прежде.

Так или иначе, но нам приходится искать зацепки, которые помогли бы на этом пути. Книги Карлоса Кастанеды, как ничто другое, могут помочь в этом. И если становишься на путь Духа, то все нужное само появится на нашем пути. Единственное условие: это должно быть действие, а не размышления и разговоры о нем.

«Гита», например, («Бхагавадгита») в свое время сыграла большую роль в моем становлении на путь воина, чем Кастанеда (произведений Кастанеды я тогда еще не знал, а вопросы стояли настолько серьезные, что я просто не знал, как мне быть). Т.е. становясь на путь воина, я вынужден был противопоставить себе своих близких и друзей. Я не хотел этого, но не хотел и жить прежней жизнью… В общем, ситуация была не из лучших. И вот именно «Гита» помогла мне принять решение.

Кратко это выглядит так: вся «Махабхарата» - это описание войны двух родов, Пандавов и Кауравов. Вернее, это один и тот же род Куру. Дхритараштра был старшим сыном правящего рода, Панду – младшим. Но Дхритараштра был слепым и потому не мог наследовать трон; поэтому правил Панду. Ну, а когда дошло дело до сыновей – началась распря, поскольку, по идее, должны были наследовать дети старшего… Все это описано в «Махабхарате». Финал этого противостояния – сражение на поле Куру. Когда два войска одного и того же рода сошлись для битвы. Перед сражением находившийся во главе войска Арджуна, один из сыновей Панду, выезжает на середину поля битвы и осматривает обе рати. И вот он видит в вражеском стане своих дядей, наставников и друзей. И он, расстроившись, заявляет, что не будет сражаться: даже если он победит – разве сможет после этого наслаждаться жизнью, убив своих друзей и близких? Лучше уж самому погибнуть… (Не правда ли, очень похоже на все наши сомнения?) И вот Кришна, правивший колесницей Арджуны, объясняет тому, почему он должен сражаться. Убедительно объясняет, используя в виде советчика – смерть; прямо по Кастанеде. Так, что под конец объяснения Арджуна снова воспрянул духом. После тщательного знакомства с «Гитой» мои сомнения тоже отпали. Это было прямо физическое ощущение – я ощутил, что внутри меня что-то изменилось. И вскоре после этого произошел мой первый осознанный сон. Но тогда я никак не связал эти события одно с другим.

Фактически, объяснение Кришны – это объяснение того, чем путь воина лучше пути обычного человека. Все это есть у Карлоса Кастанеды и описано в гораздо более удобной форме.

Вторым значительным этапом на этом пути было то, что я назвал «Проверкой веры». Путь воина я выбрал достаточно давно, а что-то делать в этом направлении начал еще раньше. Постепенно я сформировал в себе новую личность, которая была намного эффективнее и рациональнее той, что была воспитана родителями и обществом. Сначала я это делал из прежней своей личности, вопреки ее желаниям и хотениям. Затем все чаще и чаще мог перемещать все свое внимание на новую личность и уже с ее помощью доделывать недоделанное. Незаметно она стала доминирующей, а остатки прежней шли как сырье для работы. А работы хватало еще на несколько жизней. Но… в какой-то момент я начал чувствовать, что просто стал буксовать. Новая личность уже действовала, она была пропитана опытом сновидений и сталкинга, а стремление и дальше заниматься перепросмотром, выслеживанием своих привычек, нахождением эффективных решений и т.п. заканчивалось расходом сил и почти ничего не давало. Хоть я видел, что еще работать и работать!

Разобравшись с этим, я понял: осталось сделать последний шаг в этом направлении – «избавиться» от самого пути воина (с помощью тела такие вещи можно узнать однозначно). У меня есть привычка все обзывать. Не знаю, хорошо это или плохо – мне это помогает меньше думать. Назвал что-то каким-то словом, вложил в это слово все понятие и все – можно больше не размышлять. Так вот, эту вещь я назвал для себя «Проверкой веры». Весной 2001 года я бросил работу, собрал все вещи и уехал в Днепр. И с тех пор я стараюсь удерживать себя от того, чтобы вести себя как воин (т.е. планировать и сознательно вмешиваться в то, что я делаю, и что со мной происходит). Это, оказывается, не так просто. Путь воина уже въелся в печенки и в критических ситуациях я все равно реагирую, как воин. И, тем не менее, в основном, события складываются сами по себе. И если честно: я все еще поражаюсь тому, как все эти события происходят со мной совершенно без моего участия. Немного тревожно, но уже нет возврата к пути воина в таком виде, в каком я представлял его раньше.

Почему «Проверка веры»? Потому что единственной путевой звездой для меня в этот период стала вера в то, что «то, что я делал раньше – было не зря».

Вот чего я не могу представить, так это то, как можно практиковать сталкинг с близкими людьми. Я просто сразу же после школы уехал из дома. А редкие контакты с ними ни к чему хорошему не приводили. Ведь близкие чувствуют за собой  полное право на все твое внимание (по праву рождения). Особенно, принимая твою безупречность за покладистость. Когда я бросил работу и уехал к маме, она была уверена, что мне было бы лучше, если бы я остался жить с ней; она могла бы обо мне заботиться (готовить еду, стирать и т.п.) Просто мечта воина!

Здесь, конечно, можно говорить о безупречности. Согласен, безупречно выполнять то, что от тебя хотят – тоже вроде бы практика. Но… те, кто сделал свой выбор, уже не принадлежат себе. У Духа свои планы на наш счет. Я ведь когда поехал к маме – я бросил в Одессе работу, собрал все свои немногие вещи и уезжал к ней навсегда. Я не знал, чем все это закончится, но я знал, что эту проблему взаимоотношений с мамой нужно было решить окончательно.

Все деньги, которые я привез, быстро закончились. Работу в Днепре я найти не мог; просто каждый раз что-то не складывалось. Убедить маму в том, что мне лучше уехать тоже не мог. Но потом сложились так обстоятельство, что я вынужден был уехать (брат женился и взаимоотношения с невесткой получились очень сложными, возникли серьезные проблемы). Она ведь тоже ни при чем. Все мы оказались игрушками в руках более серьезных сил. А, вернувшись в Одессу, я снова попал на прежнюю работу, хотя, по идее, она не должна была пустовать (хорошее место: и платят неплохо, и делать почти ничего не нужно).

Мама теперь стала болеть гораздо чаще, чем раньше. Уверен, что здесь не обошлось без потери надежды на мое возвращение. Должен ли я чувствовать за собой вину? Я ведь… ни капли не сожалею. Я просто об этом не думаю. Мне нужно было решить этот вопрос – я сосредоточил все силы и поехал решать его. Немного жаль, что он решился именно таким образом. Но он решился. Свой путь я выбрал давно и все, что ему не соответствует, отпадает само собой. Когда-то я был немного религиозным. По крайней мере – таковым себя считал. Даже знал «Отче Наш». Постепенно от всей этой молитвы осталась одна только фраза: «да будет воля твоя, но не моя…» Да и то обращенная к чему-то безликому. Так что во всем этом пути нет ни капли игры. Это прагматичное действие для получения конкретного результата.

Мама старалась удержать меня своими мыслями, своей надеждой… Это придавало ей силы жить. Я забрал у нее эту надежду, поскольку мне нужна свобода. Ведь она не просто хотела, чтобы я был рядом – она хотела, чтобы я жил так, как, по ее мнению, мне было бы хорошо. А хорошо по ее мнению – это когда ты связан узами семьи, дома, работы; когда ты живешь так же, как все – теми же радостями и заботами. Я что, не пытался говорить с ней о другой жизни? Конечно пытался, но встречал только тревогу и нежелание даже думать о подобном. А чувство вины… а в чем здесь моя вина?

У меня как-то спрашивали на форуме, почему я не забрал ее к себе в Одессу? Но забрать ее к себе я не мог – у меня в Одессе нет жилья. Да и она уже в том возрасте, когда не переезжают с места на место. К тому же – там остались еще два брата. Платя свой долг, я просто каждый месяц высылал ей деньги. Но это тоже наша социальная обусловленность. Не так давно я узнал еще более серьезную вещь: на самом деле мы ни чем не обязаны своим родителям. У нас нет никаких долгов перед ними. Но это уже из другого уровня энергий…

Поле  битвы – наша  жизнь

Быть воином – это способ жить по-другому, но жить в том же самом мире, в котором человек жил и прежде. В древней индийской философии есть такое понятие – «обет». Подвижники дают те или иные обеты; некоторые дают обет отшельничества и уходят куда-нибудь в лес или в горы жить в одиночестве. А есть еще одно понятие: «Великий обет» или «Большое одиночество» (я точно уже не помню, как это называется). Так вот, человек остается жить отшельником среди людей. Именно таким большим обетом и является путь воина. Это искусство находиться в гуще жизни, оставаясь при этом в одиночестве. Но это происходит не сразу и не в одночасье. Это требует усилий, и не малых усилий. Сначала нужно сломать свои стереотипы мышления и увидеть себя такими, какими мы есть на самом деле.

Все оказывается совсем не тем, что мы ожидали. Жизнь начинает меняться, но почему-то не так, как хотелось бы. И она действительно превращается в поле битвы.

Когда я сделал свой выбор – стал замечать, что маленький ребенок друзей при моем появлении начинает плакать. Так же само и собаки не проходили мимо меня, чтоб хотя бы не тявкнуть (а то и за ногу цапнуть). Были и другие, не менее неприятные вещи. Скажу честно – обидно было. Я-то ожидал (в то время еще размышляя о своем духовном развитии), что все будет наоборот – дети и звери будут мне радоваться. А потом? Даже не знаю: то ли прекратилось, то ли просто перестал замечать.

Но битва воина – это не война. Как раз в такую войну друг с другом и с окружающим миром втянуты все нормальные люди. Нужно четко себе уяснить, что путь воина – это «не агрессивная конфронтация и война с препятствиями, а жизненный урок и проверка своей безупречности». Это очень важно. Мой товарищ, имевший большую жизненную силу, но не сделавший выбор в пользу жизни воина (он считал себя уже таковым в силу своей воинственности), когда начал сновидеть – ввязался в подобную конфронтацию. Он получал от этого противодействия удовольствие. Но за несколько лет он растерял все свои немалые силы и стал просто безобидным человеком, имеющим сейчас четкие объяснения, почему его все это не интересует и почему он больше не сновидит.

Быть воином – это как раз быть незаметным. Все мы на самом деле пытаемся выделиться и привлечь к себе внимание. Так мы приучены с детства. Если внимательно понаблюдать за детьми, можно заметить, что те готовы на голову стать, лишь бы привлечь к себе внимание. Им внимание нужно для роста, взрослым – для поддержки своей жизни. Воину же внимание окружающих не нужно. Он-то как раз и пытается выйти из их поля зрения. Это нельзя сделать, прячась. В Интернете, например, многие спрятались за никами и называют это стиранием личной истории. Но, когда приходится общаться с такими людьми – за каждой его строчкой чувствуется неимоверное напряжение, порожденное возбужденным разумом.

Спрятаться – это значит сделаться фоном; незаметным, ничем не примечательным человеком. Человеком, которого все окружающие «знают» и «понимают» на все сто процентов. Но при этом максимально сохранить свободу своих действий. Как этого добиться? Не знаю; у каждого человека свой собственный способ взаимоотношения с миром. Для одного – быть бизнесменом, для другого – бомжом…

Я, например, начитавшись в свое время Кастанеды, пошел в охрану. Тогда это была просто идея; хорошая логичная идея. Дон Хуан рассказывал, что многие маги работали в охране – благодаря их ответственности тех охотно держали на подобной работе. Годы работы в охране одного и того же магазина, где фирмы менялись, а я все оставался, показали, что именно так все и есть. Я смог неплохо устроиться, со временем стал неплохим заработок. Но что самое главное: у меня есть возможность почти не общаться с людьми. Это сохраняет много сил. Сейчас я сам могу выбирать, когда мне с кем-то общаться, а когда – нет.

А само общение с людьми – это бескрайнее поле для битвы воина. Иногда бывает просто страшно смотреть на все это. Особенно когда по утрам (каждый раз!) народ приходит на работу и бездумно спрашивает: как дела? Хотя на самом-то деле им все равно, как у меня или у кого-то другого дела. Я уже устал извращаться, придумывая самые разнообразные ответы на этот вопрос. Впрочем, все равно никто не слышит эти ответы…

Как-то несколько лет назад я был у родственников и услышал там фразу: «зачем платить больше?» (логин одной рекламы). Мне стало жутко не по себе. Жутко именно из-за того, что фраза была сказана на полном серьезе и полностью совпадала с требованием и аргументом рекламы купить именно ее продукт.

Или такие примеры. Как-то один модератор одного из форумов все пытался добиться, чтобы я стал в оппозицию и доказывал ему, а также другим их неправоту; а те, видя мои правильные доказательства, осознали бы, что были не правы. Еще как-то один человек в личной переписке хотел, чтобы он задавал мне вопросы (интеллектуальные), а я отвечал на них и тем самым набирал бы материал для следующей книги… Кое-кто хотел, чтобы я делал тенсегрити.

Что в этом всем общее? А вот что: каждый уверен, что его дело правое и хотел бы видеть меня там же. Вот только меня почему-то никто не спрашивал…

Зато общение с людьми – это самый лучший способ закалить свой дух. Мы относительно легко можем принять, что какие-то предметы или материальные блага могут быть не так уж и важны в этой жизни. Гораздо сложнее победить свой антропоцентризм. Ту установку, с которой мы воспитаны с детства и которую поддерживают все социальные институты. То, что человек – венец эволюции. Поэтому, даже отказавшись от многого, мы вновь и вновь продолжаем считать поступки людей чем-то важным. Это заложено в самой нашей сути, как социального существа.

Именно по этой причине люди становятся для нас мелкими тиранами, и взаимодействие с ними является самым лучшим уроком жизни. У меня на работе тоже был один такой милюзговый тиранчик (по Кастанедовской терминологии). Любитель задерживаться на работе. Это был отборный, хоть и самый милюзговый тиранчик; непробиваемый. Т.е. человек, который жутко раздражает; раздражает именно своей никчемностью, расцвеченной огромным чувством собственной значимости. Он вечно все забывает, совершенно безответственный. В его сорок лет у него психология подростка: он непрерывно требует к себе внимания; включает громко музыка – обязательно, чтобы ты слышал и радовался такой классной музыке вместе с ним (по его понятиям классной, а он просто представить не может, что та музыка, которая ему нравится, может кому-то не нравиться). Постоянно жалуется на кого-то и ждет, что ты будешь ему сочувствовать… И все остальное в том же духе. Говорить бесполезно: через пять минут он уже забывает и все по-прежнему. А забывает он все и всегда; вечно опаздывает. Я как-то спросил, почему он не носит часов, так тот ответил, что уже два месяца носит в рюкзаке батарейку – все забывает вставить ее в часы.

И так из года в год (а проработал я с ним лет семь). Я искал разные подходы справиться с ситуацией – почти никакого эффекта это не давало. Можно, конечно, постараться избавиться от самого человека, но для воина это не выход. На его месте окажется другой такой же. Так и буду бегать всю жизнь от подобных людей? Вот я и пытался найти способы однозначно останавливать таких людей, чтобы те не трогали меня своим вниманием. Вернее, чтобы не требовали от меня внимания к своей персоне.

Как-то я воспользовался сразу двумя принципиально разными способами для решения одной и той же задачи. Это помогло мне лучше понять различие между сталкерами и сновидящими, а также – что же такое в действительности сталкинг. Один из этих способов был присущ мне, как сновидящему. Это способ, которым я обычно пользуюсь и который, как показывает опыт, в данном случае показался не очень эффективным. Второй способ, на мой взгляд, был обычным поведением сталкера.

В очередной раз проблемой была неимоверно громкая музыка этого моего мелкого тиранчика. Так вот, когда во всю мощь орала его музыка – он подошел ко мне и, перекрикивая музыку, что-то спросил. Я ему ответил; ровным спокойным голосом. Естественно, тот ничего не услышал. Снова переспросил, я снова ответил с тем же уровнем громкости – т.е. нормальным, не напрягаясь. В общем, после нескольких переспрашиваний он так и не получил того, что хотел (вернее – не услышал). По своей собственной вине (которой он все равно не осознал). А громкость убавить – на это его не хватило. Я и прежде так поступал: при взаимодействиии в подобной ситуации с другим человеком я менял свое поведение. Иногда это помогало. Но в данном случае это не привело ни к какому результату.

Поскольку музыка все продолжала орать, и это мешало мне работать, я воспользовался другим способом; не свойственным мне. Прямым воздействием на ситуацию – я не менялся сам, но изменил ситуацию. Я просто пошел и вырубил электричество. Он этого не видел. Тем не менее, у него возникла какая-то прочная ассоциация между тем, что музыка мне мешала и тем, что внезапно пропал свет. Более того: в дальнейшем его поведение начало меняться, что поразило меня еще больше.

Мне неприятно было идти и выключать рубильник. Я ощущал себя так, словно делаю какую-то гадость за чьей-то спиной. Т.е. собственно, ощущал то, что делал. Зато после этого случая я начал пересматривать свое отношение к подобным вещам и стал лучше понимать значение сталкинга.

А вообще, нестандартное поведение приводит к неописуемым результатам. Есть еще один, гораздо более ранний пример подобного нестандартного поведения. В наш магазин довольно часто забегала группа детей. Покричат, повыделываются, могут дверью хлопнуть и убегают. Им главное – привлечь к себе внимание. И вот однажды их лидер (мальчик лет шести, энергия у которого била фонтаном) зазевался, и я почти случайно оказался позади него. Я и раньше никогда на них не ругался (все равно бесполезно – ведь именно этого они добивались). А в этом случае, не знаю почему, я просто взял и положил ему на голову руку. Тот опешил. Потом, через несколько секунд сорвался и побежал. Потом еще он друзьям своим показывал, как я дотрагиваюсь до его головы. Все смеялись.

Но его поведение почему-то начало меняться. Постепенно он стал здороваться, прекратилось хулиганство… Я не знаю, что же при этом произошло на самом деле, но думаю, что мое тело само знало, что ему нужно было делать.

На первый взгляд может показаться, что с таким подходом к жизни человеку грозит чувство вечного одиночества. Отчасти это верно. Но не в том понимании ужаса перед одиночеством для нормального человека. У воина есть другие зацепки – я это испытал на собственном опыте.

Как и все, я остро переживал чувство одиночества. Впрочем, для этого не обязательно становиться воином. Многие и так его переживают (в перерывах между пьянками и другими способами забыться). Просто воин чувствует это гораздо острее – ему уже нечем забыться. Страдал я, как и все страдают. И надеялся на то, что это изменится, как и все надеются: то ли появятся единомышленники-сновидящие, то ли та Единственная любовь, которую все ждут. А в самом конце девяностых у меня было не очень обычное переживание. Как любитель все обзывать, я назвал его «Толчком Земли» (впрочем, отдавая отчет, что это не тот «толчок», о котором писал Кастанеда). Правильнее было бы назвать «Поддержкой Земли».

Так вот: я вдруг почувствовал Землю, как живое существо. Со всеми ее мыслями-людьми. И вот тогда я ощутил, что я не один; по крайней мере, есть еще одно существо, для которого мои страдания и боли – всего лишь маленькая часть его безмерных страданий и болей. И этот кто-то – наша Земля. Ради нее я готов на все. Несколько дней я находился в необычном состоянии эйфории, и после этого стал в каждом человеке видеть отражение нашей Земли и частичку себя, в том числе. И больше уже никогда не испытывал столь остро чувство своего одиночества.

Очень давно, как мне кажется – еще в позапрошлой жизни, я совсем не понимал поступки людей. Я не понимал окружающей меня жизни; человеческой жизни. Иногда мне казалось, что люди жестоки и каждый сам себе на уме, иногда – что каждый человек в своей душе добрый… Я чувствовал себя чужим среди людей. Я всячески старался понять их и, даже если не стать таким же, то, по крайней мере, научиться чувствовать то же, что и другие. Так же смело смотреть на мир, как и другие люди…

Став воином, я нашел то, что искал. Как и все настоящее знание, оно оказалось совсем не таким, как я ожидал его увидеть. Я вдруг понял, что все люди такие же, как я. Каждый, так же, как и я растерян перед лицом окружающего мира, каждый напуган и насторожен. И каждый защищается так, как умеет. Таким образом, понимая себя, без ложной скромности могу сказать, что понимаю других. Хоть немного. Такое вот знание…

Жизнь  без  секса

Одна из самых посещаемых тем в Интернете – это тема секса. Как ни странно, но на форумах по Кастанеде и сновидениям это тоже одна из самых актуальных тем. В интервью Карлоса Кастанеды и женщин его группы, а также на семинарах по тенсегрити этот вопрос тоже поднимается раз за разом. Вопрос один и тот же: «так можно заниматься сексом или нет?» Но проблема ведь не в том, можно ли заниматься сексом. Вопросом нужно задаться так: как многого можно достичь, занимаясь сексом?

Дон Хуан вполне определенно сказал: можешь – занимайся им, сколько тебе влезет, а не можешь – сколько бы ни старался, ничего толкового из этого не выйдет. Так что здесь все ясно. Если есть силы и на путь воина и на секс – можно заниматься и тем и другим; нет – тоже можно заниматься, только не надо себя обманывать тем, что это идет на пользу…

У меня с этим ясно, потому что знаю однозначно: или секс, или сновидения. Это уже проверено. По терминологии Карлоса Кастанеды я BF (Bored Fuck’s). Иногда это переводят, как «скучно зачатый». Я – достаточно яркий пример первого ребенка, когда родители, не очень-то хорошо воспитанные в области секса (а правильнее сказать – совсем еще ничего не знающие), скорее боятся им заниматься, чем хотят.

Я долго боролся с этим знанием. Для мужчины все-таки тяжело сказать «не могу» (даже всего лишь самому себе). Но факт от этого не меняется: или – или. В противном случае: «так себе» - что в сексе, что в сновидениях или любых других шагах на пути к знанию. Как воин, я не могу себе позволить «так себе». Свой путь я уже выбрал давно, поэтому семья и секс для меня – непозволительная роскошь.

Как определить BF ты или нет? Да очень просто: люди, у которых достаточно сил на все такими вопросами не задаются. Это и есть тот простой ответ.

Трудно ли жить, отказавшись от секса? Здесь встает другой вопрос: а есть ли у меня выбор. Сейчас у меня есть хоть какие-то силы. Я уверен, что если вернусь к своей прежней разболтанной жизни – этих сил не будет. А значит, не будет и шанса. Шанса чего?.. Шанса жить другой жизнью, не той, которая предписана мне с самого детства. Ради этого жизни не жалко, не то, что секса. Я бы лучше покончил с собой, чем жить, зная, что такого шанса у меня больше не будет. И это говорит во мне лишь тот ничтожный опыт, что я успел получить на этом пути.

Секс не так уж и страшен. Но те отношения, которые складываются у партнеров, наверное, отнимают больше всего сил в нашей жизни. А тем более - озабоченность поиском своей любви или партнера по сексу. По крайней мере, так было у меня. А если судить по тому, что писал Кастанеда – это свойственно и всем остальным. Просто у одних хватает сил на эти социальные игры, а у других – нет.

Мне повстречалась такая вот небольшая статья в ежемесячном издании «Автолюкс»:

Любовь и наркотики

По словам ученых, любовь превращает людей в дураков. Новый эксперимент показал, что любовь таким образом действует на индивидуумов, что они забывают очевидные вещи и теряют концентрацию. То есть, «Амур» действует на организм человека точно так же, как и наркотики. Сканирование мозга показало, что части, которые отвечают за память и концентрацию, становятся менее активными, когда человек видит фото своего любимого (любимой). Было также замечено повышение активности в тех частях мозга, которые возбуждаются при «употреблении» наркотиков. И так, между действием одурманивающих средств и влиянием влюбленности можно провести соответствующую параллель. И, как утверждают ученые, это не будет ошибкой.

От себя могу сказать, что готов подписаться под каждым словом этой статьи. Именно то, что там написано в себе я и наблюдал. А начинаешь заниматься сексом, постепенно хочется все больше и больше; готов на все, лишь бы иметь возможность трахаться, когда хочешь…

Как я уже писал, путь воина – путь исключительно прагматичных решений. А также он далек от понятий этики. Это можно показать, в том числе и на примере секса. Когда у меня возникли серьезные проблемы с тем, как мне быть дальше, я воспользовался тем же советом, который дал в свое время учитель этому моему знакомому из Дагестана – я пошел к проституткам.

Правда, повод у нас был разный. Этот мой знакомый в молодости был влюблен в одну девушку, которая затем погибла в автокатастрофе. Он не находил себе места и его учитель посоветовал пойти к проституткам, что тот и сделал. И все же наши истории чем-то похожи. Он тогда вмешался в мою жизнь и девушка, в которую я был влюблен, сначала вышла замуж здесь, в Одессе, а затем в очередной раз вышла замуж и вообще уехала из города. Меня же переклинило на ней. И, собственно, никакая другая женщина не привлекала…

Но когда этот вопрос стал уж совсем актуальным, я вспомнил о советах шейха и пошел к проституткам. Четырех месяцев мне хватило, чтобы с секса слетел весь налет романтизма, и он стал тем, чем и есть на самом деле – физиологической разрядкой. Дальше продолжать было уже накладно.

Первый  барьер – страх

Как описывал в своих книгах Карлос Кастанеда, в обучении наступает период, когда человеку необходим стоящий противник. Перепросматривая свою жизнь, я вроде бы такого не заметил. На этом и успокоился. Каким же было мое удивление, когда я вдруг обнаружил, что такой противник у меня все же был. Даже более того: это было почти шоком, когда я увидел, как все это происходило. Потому что это было именно то, о чем писал Кастанеда, хоть я до определенного момента даже не подозревал, что этот факт был чем-то более значительным, чем просто одним из многих неприятных моментов моей жизни. Тем более что я никак не мог его соотнести с путем воина. Хотя бы уже потому, что это событие было намного раньше самого выбора. И, тем не менее, этот случай просто идеально вписывается в общую картину, которую дон Хуан назвал объяснением магов. Фактически, я выбрал путь воина под влиянием страха перед этим «противником».

История началась еще в первой половине восьмидесятых годов; на службе. У меня возник конфликт с одним парнем своего года призыва. Серьезный конфликт. И ситуация там сложилась довольно серьезная. Как я уже писал, я не принял тех условий, которые были тогда в нашей армии (в моем случае – во флоте). А тогда во всю процветала негласно поддерживаемая офицерами годковщина (это было зеркальное отражение нашего общества). Тогда в нашей стране только начинались новые веяния, и борьба с ней была скорее показательной.

Естественно, меня, как и всех новобранцев, постарались приучить к местным законам. Но работать за других и терпеть унижения мне не хотелось (хотя все равно приходилось, только без особого энтузиазма). Поэтому энтузиазм добавлялся извне. И я в нем нуждался постоянно. То ли был слишком изнежен, как и большинство только пришедших на службу (а это было точно), то ли все же мой дух не принимал таких законов (и это тоже было правдой). В основном, народ быстро приспособился и даже сам стал поддерживать эти порядки (ведь в перспективе, мы должны были тоже стать когда-то годками). У меня приспособиться не получилось – не мог я этого принять, и все. А воином тогда я не был, и даже ни малейшего понятия об этом не имел. Вот и получился конфликт с парнем своего же года. А тот был подающим надежды боксером, так что конфликт закончился моим солидно затекшим глазом.

Это всплыло на поверхность, и парню грозил дисбат. Дело все же удалось замять, но меня предупредили, что после службы мы еще встретимся. Это была угроза. И страх перед этой угрозой, как потом выяснилось, засел во мне лет на десять.

Дело в том, что я не был уверен в своей правоте. Возвратившись после службы, я стал по-другому видеть свое окружение. И чем больше я смотрел, тем все лучше понимал, каким я был до службы изнеженным существом, которого только и можно было принуждением заставить работать. Это было заметно по разнице между теми, кто отслужил срочную службу и теми, кто не служил. И это значило, что в том конфликте я был не прав. А за все надо платить…

И все же… была во мне совсем маленькая частичка, которая все равно не могла оправдать тех отношений и смириться с ними. И эта частичка была уверена в своей правоте. Я чувствовал уверенность в себе лишь только тогда, когда эта частичка брала во мне верх. Но человеку свойственно тянуться к такому состоянию, когда он уверен в себе. И потому мне пришлось убеждать себя, что я действительно иду по пути духовного развития, а не просто труслив и ленив. А для этого приходилось хоть что-то, но делать (сначала бросил пить, а студенты в то время пили не мало, хотя и был «сухой» закон; потом стал использовать «стоп-упражнения» Гурджиева и т.п.) Только в этом случае я чувствовал уверенность, что могу встретиться с тем парнем лицом к лицу и сказать: «да, как бы там все тогда не складывалось, но я был прав – я тогда не принял, и сейчас не буду жить по таким законам».

Спустя лет десять после этого инцидента был один символичный сон, который однозначно сказал мне, что все – инцидент полностью исчерпан. Тогда я уже довольно прочно стоял на пути воина, и это было непосредственным знанием тела. Такие сны сейчас я называю магическими.

Интересное, прямо мистическое совпадение: этот парень, сыгравший все же не малую роль в моем становлении на путь воина, был тоже из Дагестана. Т.е. из тех же мест, откуда был другой человек, вольно или невольно выполнивший в моей жизни роль бенефактора. Само по себе совпадение интересное, но ни малейшей связи между этими двумя событиями я не заметил. Это совсем разные, никак не связанные между собой люди.

Таким образом, я хочу сказать, что в первую очередь нас останавливает не что-то конкретное, а страх перед ним. И первое его проявление на этом пути – это социальный страх. Речь в данном случае идет не о том страхе, когда заходишь в темный подъезд, и тело начинает дрожать; или же при встрече посреди ночи в укромном месте с толпой пьяной молодежи, с которыми ты не в ладах. Это проще. Это то, что говорит нам: «а что обо мне скажут..?», «а как я буду выглядеть..?», «а если я сделаю ошибку – меня на этом могут поймать…» Это страх, который мешает нам реализовать наше право совершать ошибки – страх возмездия.

Есть и другие виды его проявления. Единственный способ преодолеть свой страх – это упрямо идти дальше. Несмотря на все препятствия. Рано или поздно страх отступает. Нет, он не исчезает – его просто перестаешь замечать. У меня, например, многие годы был страх перед змеями. Я всегда испытывал ужас при виде всяких ползучих гадов. Видать, здесь что-то от Фрейдизма, плюс на моих глазах в пионерлагере мидянки укусила парня, который хватал всяких змей за хвосты примерно, как тот австралиец из канала «Animals».

И вот я как-то собрался и сходил в террариум. Причем именно ядовитых змей. Неизгладимые впечатления… просто забываешь, глядя ей в глаза, что между тобой и этой тварью еще толстое стекло. Парниковые, конечно, условия, но все же… Для большого города и то хлеб. Мне два раза хватило сходить, чтобы этот ужас перед змеями ушел на задний план. Не знаю, что будет, если повстречаю на воле, но, по крайней мере, сейчас вид змей вызывает уже не те острые чувства, что были прежде.

Еще лучший пример – боль. Ведь нас останавливает не столько боль, сколько страх перед ней. Для тех, кому приходилось лечить зубы этот пример должен быть близок. Сколько приходится потратить сил и нервов, чтобы только решиться пойти к врачу. Да и то, когда уже другого выхода просто нет. Но с болью и страхом перед ней тоже можно справиться.

Когда-то давным-давно, когда я только становился на путь воина, у меня была открытая язва, т.е. периодически в желудок поступала кровь. Не говоря уже об адской боли, была еще и сильная интоксикация организма. И как раз в это время, следуя пути воина, я решил, что обязательно должен полностью сам себя обеспечить и ни от кого не зависеть (потом это вылилось в практику неприятия даров – есть такое понятие в индийской философии). И вот я ежедневно упрямо шел на работу. По дороге останавливался, меня рвало кровью, и я продолжал систематично ходить дальше. Но суть не в этом. Я решил для себя, что важно не избавиться от боли, а научиться с ней жить. Я даже не помню, когда все это закончилось (и закончилось ли?). Затем было еще много неприятных вещей, от которых я не избавлялся, а с которыми просто пытался научиться уживаться. Когда эта вещь тебя больше не напрягает – она просто уходит на задний план и больше не влияет на твою жизнь. Сейчас я не уверен, что вообще можно хоть от чего-либо избавиться насовсем. Просто можно набраться сил и не поддаваться его влиянию. Это неплохо согласуется с понятием кокона и точки сборки, но я их не «видел», поэтому не пользуюсь такими понятиями.

Есть один очень яркий пример совсем даже не из моей жизни. Пример о том, как можно жить со своей болезнью, не сдаваясь ей.

Излечить неизлечимую болезнь нельзя (по определению – на то она и неизлечима). Но, следуя пути воина, можно научиться с ней жить. Как больной туберкулезом и находившийся практически при смерти дон Хулиан прожил со своей болезнью больше ста лет. Просто не сдавался ей; а для этого путь воина – один из лучших вариантов.

Мне рассказывали интересную историю. Рассказывал пожилой человек, совершенно ничего не знавший о моих интересах. У одной женщины (его знакомой) врачи определили онкологическое заболевание (рак). Давали ей от силы еще пол года жизни. Но получилось так, что ее то ли дочь со своим супругом, то ли сын со своей женой (я не помню) попали в автокатастрофу и оба погибли, оставив на руках у этой женщины трех- или четырехлетнего внука. И вот она сама себе сказала, что она обязана его вырастить. Она обязана прожить, пока тому не исполнится двадцать лет. Она полностью прекратила посещать врачей. Сначала те пытались ее беспокоить (ведь она стояла на учете), но из-за того, что та не появлялась к ним, просто решили, что она давно уже умерла. Нельзя сказать, чтобы ей жилось легко. Тяжело. Очень тяжело. Ее вечно мучили жуткие боли. И, тем не менее, она жила; она знала, зачем ей надо жить. И она не сдержала данное самой себе слово всего на два года. Она умерла, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Около пятнадцати лет прожить с раком; и это при условии, что врачи давали ей всего пол года! И еще притом, что она не была воином. Что же тогда может воин, идущий на это осознанно?!

Восприятие  мира  воином

Обычно человеку требуются гарантии. Просто так он не доверится Богу, Нагвалю, абстрактному или чему-то подобному. Человек должен быть уверен, что в этом есть смысл: духовное развитие, сделать жизнь разнообразнее или еще что-то подобное… Например: стать сильнее, лучше других. У воина это немного по-другому.

По-настоящему, на этот путь становятся не из любопытства, а люди, у которых нет выбора. Обычно намного легче на этом пути тем, кому уже терять нечего. Из разряда: хуже не будет. Лично у меня это была попытка выбраться из сложной социальной обстановки: запутанные межличностные отношения, психическая неуравновешенность, болезнь. Сейчас, как воин, я духовно не продвигаюсь – я просто пытаюсь выжить…

Когда я только попал в Интернет, меня удивило, что самыми популярными темами являются обсуждения техник. Как остановить внутренний диалог, как попасть в сновидение, магические пассы и т.п. Я не сразу смог понять, что люди просто не хотят меняться. Многие надеются с помощью техник достичь того или иного, сами при этом не изменяясь. Я был неимоверно удивлен, когда узнал, что существуют даже приборы для осознания себя во сне. Но какая может быть от этого польза, если не собираешься ничего в себе изменить? Просто из любопытства? Для привнесения страстей и дерьма из обыденной жизни еще и в мир сновидений?

Сам я вообще не практикую каких-либо конкретных техник. Ни для сновидений, ни для чего-либо еще. Но вся моя жизнь направлена на одно – на движение куда-то ТУДА (так просто и не скажешь, куда именно)… тем не менее, произошло уже немало вещей, о которых говорил Карлос Кастанеда и о которых я бы наверняка не узнал, если бы не путь воина. Ну, а те же сновидения, например, происходят скорее как побочный эффект.

Если брать аналогию с обыденной жизнью, то воина можно сравнить с истинно верующим человеком. Вера – это состояние человека, в котором его нельзя сбить с выбранного пути. Воина сам выбирает свой путь, а затем принимает его как истинный. Но поскольку он сам выбрал, во что верить, то знает, что его вера – всего лишь дело выбора. С этим я столкнулся на форумах, когда неожиданно обнаружил в себе необыкновенно высокую степень уверенности.

Что же лежит за этой силой моей уверенности? Я – воин, и я стараюсь безупречно делать то, в чем вроде бы вижу смысл. Даже если на самом деле этого смысла там нет. Просто потому, что я не знаю, в чем есть настоящий смысл, а что – бессмысленно.

Таким образом: безупречность – это полная уверенность, что ты делаешь лучшее из того, на что способен. Ведь воин ничего не оставляет, как само собой разумеющееся.

Сейчас я не могу себе позволить потерять над собой контроль. Даже не знаю, что в таком случае произойдет, но наверняка – ничего хорошего. Собственно, я и не знаю, как его потерять… Я сейчас отдаю себе отчет во всем, что делаю, даже если делаю это под влиянием гнева или раздражения. Просто так такие чувства не приходят. Это реакция на что-то конкретное, что несет какие-то изменения. И я следую за этим влиянием. Т.е. я не сопротивляюсь ни во вне (избегать таких ситуаций), ни изнутри (пресекать свою реакцию). И это непрерывно меняет мою жизнь. Я постоянно нахожусь в состоянии, в котором нормальный человек бывает лишь в экстремальных ситуациях. Т.е. максимальная мобилизация всех ресурсов. Сейчас этот механизм уже работает сам по себе – мне не приходится для этого прикладывать особых усилий.

Это пришло не сразу. Потребовались годы упорного труда. Моей отличительной чертой обычно была неуверенность и ощущенье своей никчемности. Мое чувство собственной важности проявлялось скорее в виде чувства собственной НЕважности (что по своей сути одно и то же). Все у меня получалось не к месту и не ко времени. А потом, в процессе движения по пути воина я столкнулся с серьезной преградой. Мне пришлось научиться №принимать свою правоту». Многие годы чувство собственно неважности толкало меня к тому, чтобы себя изменить. А потом начало пробуксовывать. Мне сложно было принять свою правоту именно потому, что я знал ее цену. Но пришлось – выбора не было. Зато сейчас я знаю: что чувство собственной важности, что чувство собственной неважности – это всего лишь сырье для работы над собой; не больше.

И чем дальше я иду по этому пути, тем все больше убеждаюсь – насколько мизерный у меня шанс. По этой причине я не живу надеждами. Я просто совершаю поступки, как воин – с полным осознанием и ответственность, что бы я при этом ни делал. Мне этот образ жизни нравится больше, чем тот расхлябанный, что был у меня прежде.

Знаки  Духа

Двигаясь по пути воина, сталкиваешься с тем, что не все на этом пути так ясно, как хотелось бы. А вернее: что ни шаг – то новая, приводящая в смятение загадка. Особенно сложно вначале, когда делаешь только первые шаги от мира нормальных людей к миру воинов. Порой бывает очень трудно решить, как поступить. Поэтому воин постоянно ищет знаки, которые указали бы ему верный путь. И Дух непрерывно расставляет на нашем пути эти знаки. Но очень трудно отличить желаемое от действительного. Ведь для дона Хуана карканье вороны было знаком лишь потому, что таким было соглашение магов, в которое вливалось намеренье многих поколений. В нашем же случае максимум, что может быть – это личное соглашение с Духом; согласие или несогласие Духа на принятое решение.

Приведу пример такого знака. На одном из форумов возникла напряженная ситуация. Когда я почувствовал, что мой настрой не совсем совпадает с настроем сайта – естественной моей реакцией было уйти. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. А поскольку я уже расшумелся, то создал отдельный топик, чтобы свести все концы. Свести их тихо и мирно. У Духа были свои планы насчет моего характера. Один из модераторов форума, с которым у меня были хорошие отношения, прислал краткое лаконичное письмо.

Вот его содержание: «Банально, но я спрошу. Сдаешься?»

Это был тот же вопрос, который я и сам себе задавал. Очень трудно действовать при непрерывно болтающем где-то на заднем плане чувстве собственной важности. На него можно не обращать внимания, когда твои дела идут вразрез с ЧСВ. Но вот когда их пути совпадают – тогда действительно сложно избежать сомнений. Поэтому я и принял решение: буду бороться на этом сайте и дальше за тот настрой, который считаю правильным, но только в том случае, если Дух даст знак. Однозначный знак. Знак, который я не смогу проигнорировать или переиначить своим мелочным разумом. В противном же случае тихо-мирно уйду с этого сайта. В тот же день был вот такой осознанный сон:

«…Через какое-то время я провалился в короткий ОС. Секунд на двадцать, не больше. Вдруг появилось осознание, я ухватился за него и сосредоточился. Вокруг одна темнота, но перед собой я почувствовал барьер. Я развел руки и положил их на этот барьер, надеясь сосредоточиться настолько, чтобы получился нормальный ОС. Собранность стала расти, но тут меня начало вращать. Под воздействием этой вращающей силы я сделал один оборот: так, словно делал при этом «колесо».

И тут из темноты появились образы двух человек. Трудно объяснить это словами. Скажем так: в темном пространстве рядом со мной появилось два человека. Одного я однозначно воспринял как Металекса, нового модератора форума на сайте «Все загадки Карлоса Кастанеды». Второй воспринимался более смутно: как бы на заднем плане и в небольшой вуали полутьмы. Ассоциативно он воспринимался как Макс – админ и модератор сайта. Металекс заявил, что Дух дает мне второй шанс на форуме. Дословно не помню, как это звучало. Но трактовать его заявление как-либо по-другому было невозможно. А поскольку это касалось актуальных на тот момент проблем форума, то я его понял. Настрой у Металекса был немного мрачноватый (а может, просто серьезный; как бы уставший). Настрой второго: скажем так – он вынужден был тоже согласиться с таким решением, хотя лично ему мое поведение на форуме не очень нравилось. Тем не менее, он тоже поддерживал решение Духа. Все это заняло не больше двадцати секунд (а то и меньше) и произошло в полном осознании».

Такие вот вещи я называю знаками и поступаю согласно им вне зависимости – вижу хоть малейший шанс или смысл в этом или нет.

И все же, такие знаки – не основное руководство на пути воина. Они важны в самом начале или когда приходится принимать серьезное решение, требующее мобилизации всех своих ресурсов. Зачастую же принять решение гораздо проще – нужно лишь довериться своему телу. Тело знает правильное решение и тут же расслабляется, как только ты находишь его.

Таким образом я решаю многие задачи. В первую очередь, я четко формулирую вопрос, на который хочу найти ответ. Это важный момент. Ведь говорят же: правильно поставленная задача – это уже наполовину решенная задача. И вот, когда вопрос поставлен, я всеми доступными мне способами ищу на него ответ. Это может быть и размышление, и общение, и чтение книг или совершение каких-то поступков. Это не важно – тут уж у кого к чему предрасположенность. Что я при этом делаю, так это прислушиваюсь к ощущениям своего тела. По мере поиска решения, тело все более напрягается, а затем в какой-то момент наступает полная релаксация. Это может быть мимолетно проскользнувшая мысль, идея, чей-то пример или неожиданно вдруг изменившееся отношение к чему-то или кому-то. Это и есть верное решение. Нравится оно или нет, но повторные попытки получить другое, более подходящее решение ни к чему не приводят. Правильный выбор можно сделать только один раз и наше тело знает – правильный мы сделали выбор или нет. Сколько бы наш мелочный разум ни вмешивался в этот процесс, но если тело осознало этот выбор, то он окончателен.

В обычной нашей жизни это знание тоже иногда используется, но редко. Таким ярким примером использования возможностей нашего тела служит лозоходство. В нашей же повседневности это знание тела иногда лишь проявляется в виде смутной интуиции; как говорят – «по наитию…»

Перепросмотр

Самая важная практика на пути воина – это, конечно же, перепросмотр. Это единственное, что может дать нам силы изменить свою жизнь.

Сам я перепросмотр делал совершенно не по тем правилам, которые описаны в книгах Карлоса Кастанеды и женщин его группы. Во-первых, никаких стандартов: когда угодно, где угодно и как угодно. Условие лишь одно: непреклонное намерение делать его, делать всеми доступными средствами и делать всю оставшуюся жизнь. Моя жизнь, то, что я здесь еще живу, как раз и есть показатель того, что перепросмотр еще не закончен. Техники разные. В самом начале это был обычный психоанализ; была и работа на пару с одним человеком. Гораздо позднее иногда хорошо помогало и «обмахивающее» движение головы. Подходят любые техники, т.е. все то, что помимо намерения действительно можно придумать в любой удобный момент.

Например, еще со времени увлечения собственным психоаналозом, часто для перепросмотра я все так же использую свои сны. Как повод. Если кто-то приснился, значит – это не спроста. Это повод перепросмотреть свое отношение с этим человеком. В большинстве случаев что-нибудь забытое да всплывает.

Что касается самого намерения: намерение просто от чего-то избавиться существенно отличается от намерения человека, идущего по пути знаний и делающего для этого перепросмотр. Поэтому все же очень важно, что именно за намерение приложено и личного намерения здесь не достаточно – у него не будет той силы, которая заложена в аналогичном намерении магов многих поколений.

Как я уже сказал: в первую очередь для перепросмотра своей жизни я использовал сны. В них гораздо меньше барьеров между нашими проблемами и нашим осознанием их. Поначалу это было что-то вроде психоанализа. Но поскольку этим я занимался довольно долго и старался припомнить каждую мелочь, которая приснилась, то этот своеобразный перепросмотр фактически охватил всю мою жизнь. Тем самым я выполнил сразу две задачи: перепросмотрел свою жизнь, что высвободило достаточно сил, чтобы ее изменить. И второе: привлек к этой стороне нашей жизни (ко снам) свое внимание. Через год тщательных записываний снов у меня появилось во сне осознание. До этого о такой вещи я даже понятия не имел. Кастанеда еще не попал мне в руки, а понятие астрального тела, о котором читал в оккультной литературе, как-то не увязывалось со снами.

Что касается осознанных сновидений, то я его сделал, когда готовил свою книгу. Опять же: это высвободило немало энергии. В результате появилась книга «Первые врата сновидений», а также вскоре я начал попадать в особые состояния повышенного осознания.

Народ часто задается вопросом, как поступать с материальными свидетельствами нашей жизни; с предметами и вещами. Сам я не вижу в них пользы, но ведь не всегда так было. Например, в свое время я был фотографом-любителем. Даже с учетом периодического прореживания, фотографий все  же оставалось две-три сотни. А потом я как-то сел перед костром, начал вспоминать те эпизоды, которые были на снимках и отправлял фотографии в огонь. Сейчас уже не фотографируюсь – не люблю это делать.

Другим примером могут служить книги. Я любил читать книги, и мне нравилось иметь наиболее интересные из них у себя. Не могу сказать, что у меня была большая библиотека, но все же была некоторая подборка особо интересных книг, которые можно было перечитывать по несколько раз. И я очень нервничал, когда возвращали мне их в небрежном состоянии или когда вообще забывали возвратить. Но потом сложилась такая финансовая ситуация, что я вынужден был продать все свои книги. С тех пор ситуация изменилась, но тяга к книгам пропала.

Но возвратимся к перепросмотру. В первой половине девяностых годов я уже довольно серьезно стоял на пути воина, одним из аспектов которого был перепросмотр. И вот я столкнулся с каким-то серьезным блоком. С какой стороны я ни подходил к нему – пробиться не мог. Перепросмотр застопорился. Я уже начал предполагать, что это последствия родовой травмы (по Грофу). Хотел, было, даже пройти через повторное переживание рождения, но в Одессе таких мастеров не было, а в Питер тогда я съездить не мог. В общем, я находился какое-то время в таком вот настрое – чувствовал конкретный блок, но ничего поделать не мог.

Затем мы как-то с товарищем, сидя на кухне за чаем, занялись этим делом. Надо отдать должное: у него хватило сил быть отрешенным. Он задавал прямые и, в общем-то, бескомпромиссные вопросы. С большим трудом, но у меня все же хватало сил на них отвечать. Меня всего трясло во время этой «экзекуции», он тоже выглядел бледным. Но, тем не менее, я знал, зачем мне это надо и держался так, словно от этого зависела моя жизнь. И мы докопались до такой вещи, как материнское программирование. Очень мощная вещь; фактически – программа нашего поведения на всю оставшуюся жизнь. Дальше копать не стали. Той ненависти, которую я в течение нескольких месяцев испытывал по отношению к своей маме, хватило сполна. Только через несколько месяцев я сумел совладеть со своими чувствами и, наконец, понял, что она – такая же жертва, каким был и я. И какими до сих пор так и остаются бывшие друзья из моего окружения. Дальнейший перепросмотр уже пошел без проблем.

Что касается той части меня, которая добровольно ввязалась в этот психоаналитический перепросмотр – со временем она набрала достаточно веса и начала доминировать, полностью заменив мою прежнюю личность. Когда я сейчас заявляю, что я воин (а многими это воспринимается с усмешкой) – именно это я и имею в виду. Прежняя, спонтанно созданная личность была полностью заменена новой, созданной самостоятельно и целенаправленно.

По поводу чувств к товарищу во время этого процесса – я чувствовал себя фактически полностью в его власти. Это, наверное, даже хуже, чем выйти на людную улицу полностью обнаженным. Чувствуешь свою беззащитность…

А что касается материнского программирования, то выглядит это примерно так: в самом раннем возрасте мы наиболее податливы для обучения нас восприятию мира. И как раз именно в этом возрасте возле нас всегда самый близкий нам человек – наша мама. Она рассказывает нам о жизни, объясняет, что хорошо, а что плохо. И вот эти ее поучения железобетонными плитами ложатся в фундамент нашего дальнейшего мировосприятия. Но поскольку наши родители – тоже продукт нашего противоречивого социума, то все свои ошибки они также вкладывают в нас. И благодаря раннему возрасту, открытости нашей психики к обучению, положительным чувствам, испытываемым по отношению к родителям, все заложенное в нас в этом возрасте имеет фундаментальную прочность. А дальнейший наш опыт взаимодействия с социумом лишь укрепляет это. Зачастую, многие занимают в жизни прочное положение не потому, что их психика устойчива, а потому, что она непробиваема. К сожалению, такая жесткая структура имеет существенный недостаток: если найти точку приложения – она просто рассыпается. Находясь на пути воина, такую точку приложения ищешь добровольно, что для нормального человека может показаться сумасшествием – добровольно выбивать у себя почву из-под ног. Именно одной из таких точек приложения являются этические нормы – т.е. социальные составляющие нашей личности.

А теперь вернусь к примеру. Для меня (думаю и для большинства) – это был вопрос секса, а также его социальная сторона, т.е. отношение к браку. У мамы по этому вопросу были более чем пуританские взгляды. Я даже удивляюсь, как она умудрилась родить троих детей. Секс без брака по ее понятиям был сем-то порочным. Именно это и было внедрено глубоко в моей психике. А еще она мне намекала, что предпочтительно сначала университет закончить, утвердиться в жизни, а затем уже и жениться. Это было ненавязчиво; на уровне подсознания. Мне ни разу прямо не было сказано, чтобы я делал так и так. Но программа работала. В том числе и физиологическая программа, заложенная самой природой. Таким образом, я вошел в глубокий кризис: то, что я делал входило в противоречие с тем, что «правильно», а то, что я должен был делать – никак не совпадало с моими потребностями. Отсюда – масса конфликтов в личном плане, обвинений друг друга в нежелании понять и т.п. Т.е. все то, с чем большинство живет всю свою жизнь.

Когда я все это раскопал, когда я увидел, что фактически всю свою жизнь руководствовался ненавязчивыми пожеланиями своей мамы, первым моим побуждением было тут же поехать к ней и сказать, что она поломала мне всю мою жизнь. Не помню, наверное, по каким-то причинам просто не получилось поехать (может – денег не было). Ну, а потом… Потом я увидел, что она так же не виновата в этом, как и любой другой. Все мы подчиняемся одним и тем же законам социума.

На форуме у меня, было, спросили, какие вопросы задавал мне напарник, что они могли вызвать у меня столь бурную реакцию – мою ненависть к маме. Боюсь, я не могу вспомнить слов, которые произносились. Да они и не существенны. Это не строгая техника – это импровизация. По желанию, ее можно назвать «искусством использования намерения слов». Здесь что важно: важно, чтобы человек принял решение докопаться в себе до чего-то такого, что, как он чувствует, сидит где-то глубоко в нем и мешает ему жить. Но решение непреклонное: или умру, или докопаюсь. А потом находишь себе грушу для битья. Нет, правильнее сказать: того, кто будет тебя бить. Любого человека, но желательно – сильного. И говоришь ему, что в твоей психике что-то есть и нужно докопаться до него, а самому не получается. Уж что, а люди любят рыться в дерьме других. Таким образом, человек пойман; а возможность безнаказанно порыться в чужой психике (тем самым - безболезненно посмотреть на свое отражение) введет человека в особое состояние эйфории. С другой стороны, твой страх из-за обнажения всей подноготной твоей жизни перед другим человеком также вводит в особое состояние эйфории. Ну, а дальше уже включается в работу Дух или что там оно еще включается; может – Нагваль. Это не важно, как его назвать. Просто нужные слова находятся сами собой, как чистейшей воды импровизация. И единственный ключ к этому – твое непреклонное желание добраться до проблемы.

Это был пример очень глубокого перепросмотра. Перепросмотра, который освобождает массу дополнительной энергии, давая возможность использовать ее для чего-то более полезного. Постепенно начинаешь видеть всю свою жизнь совсем по-другому. И замечаешь такие взаимосвязи, о которых даже не подозревал.

Одним из примеров, как перепросмотр влияет на изменение отношения к жизни, может послужить такой вот случай. У Карлоса Кастанеды есть одна история с двумя перекормленными кастрированными котами, которых должны были усыпить. Одного из них звали Максом. В последний миг у Макса проявилась его жажда к жизни. Карлос выпустил кота, надеясь, что у того проснулся «кошачий дух» и он, вопреки всему, сможет выжить в той среде, к которой совсем не привык. Потом Карлос долго сравнивал себя с этим котом…

Есть и у меня подобная история. В начале восьмидесятых в нашей стране хорошие книги были редкостью. Но Союз понемногу трещал по швам, и периферия все чаще делала что-то на свое усмотрение. Так было и с книгами. Если московские издательства очень редко выпускали хорошую художественную литературу или выпускали такие книги в малых тиражах, то в более удаленных частях Союза хорошие книги можно было встретить чаще. Не поступив с первого захода в университет, я год работал на наблюдательной станции в одном из сел недалеко от Одессы. Село было на самой границе с Молдавией. И мы периодически ездили в ближайшие молдавские села за книгами молдавских издательств. Организованно, на обсерваторской машине устраивали такие набеги.

Эта история произошла во время одной из таких поездок. Один из наших сотрудников увидел в магазине очень хороший дипломат (они в те времена были, как и все остальное, редкостью), но у него не хватало денег, и я отдал ему свои. Естественно, на книги мне уже ничего не осталось. И тут вдруг я нашел на дороге огромную пачку денег. Именно огромную, свернутую и перетянутую резинкой пачку. Видимо, кто-то готовился к серьезной покупке. Я поднял их и положил в карман штормовки, дожидаясь, что же будет дальше. Вскоре я увидел мужчину, который шел и внимательно рассматривал землю под ногами. Я спросил, что случилось, и тот сказал, что потерял деньги. Это был обычный, обеспокоенный этим фактом крестьянин. Я отдал ему деньги. Он обрадовался и поблагодарил.

Потом многие годы для меня этот поступок был чем-то вроде символа моего движения к Духу. Я очень хотел купить себе книги, но, отдав эти деньги, я чувствовал, что только так и можно продвинуться к Духу. Очень много лет я гордился этим поступком.

И только спустя двадцать лет я смог увидеть весь урок этой истории целиком. Карлосу Кастанеде дон Хуан напомнил о втором коте, имя которого тот даже не запомнил. Он сказал, что воин должен учитывать все и вполне может быть так, что Кастанеда как раз подобен второму коту, лижущему руки, несущие его к року.

Перепросматривая свою историю, я вдруг тоже смог увидеть ее обратную сторону: я отдал все свои деньги человеку, у которого не было моральных сомнений на этот счет. Он купил себе вещь, которую хотел и его не очень-то заботило, каким путем он раздобыл эти деньги. Тем более что я сам добровольно их отдал, вопреки своим желаниям купить себе книги. Да еще и гордился этим поступком.

И так получалось всю жизнь: те, кто хотел получить – те получали. Мне же оставалось лишь гордиться, что за мой счет другие устраивают свою жизнь. И только став воином, я смог изменить ситуацию. Такие вот истории можно увидеть с помощью перепросмотра.

Сам перепросмотр со временем тоже претерпевает изменения. Во время перепросмотра, когда слетает первый слой эмоций, начинаешь внутри себя чувствовать что-то вроде комочков, сгустков или чего-то похожего на это. Это почти что физическое ощущения. И каждый из таких комочков каким-то непонятным образом ассоциируется с целой серией переживаний, чувств. Когда сосредотачиваешь все свое внимание на самом ощущении этого комочка, то рано или поздно он начинает что-то вроде как разворачиваться (на мой взгляд – это наиболее подходящее слово). Высвобождается довольно много энергии и события вокруг тебя как-то неуловимо подобны тем, с какими ассоциируется этот сгусток. Если доведешь этот процесс до конца – наступает что-то вроде релаксации тела. Ты просто перестаешь чувствовать это образование, как нечто чужеродное. Но на очереди уже наверняка стоит другое…

Перепросмотр будет продолжаться всю оставшуюся жизнь и все время будет всплывать что-то новое. Как я уже сказал, чтобы утвердить себя воином - необходимо пересмотреть весь свой пройденный путь к знанию. Это еще один из непрекращающегося ряда перепросмотров. Небольшой пример из того, что всплывает при таком перепросмотре, я уже привел в истории с покупкой книг в близлежащих молдавских селах. И буквально все события, которые происходят с нами, имеют свою обратную сторону, увидеть которую можно, только став воином. Интеллект здесь бессилен – это проявление воли.

Место  без  жалости

Путь воина – это прагматичный путь. О любви и сострадании на этом пути говорить почти бессмысленно. По крайней мере – в наших общепринятых понятиях. Самым «сострадательным», если судить по книгам Карлоса Кастанеды, был дон Хулиан, который готов был отдать любому свою последнюю рубашку. А почему? Да потому, что ему плевать было на ближних. Но это все же не безразличие. Не знаю, какое слово подойдет здесь лучше всего. Наверное, все же «отсутствие жалости» - самое удачное. Просто, когда ты с человеком – можешь и веселиться с ним, и сопереживать или злиться. Но, отвернувшись – тут же о нем забываешь.

Здесь как раз и возникают проблемы: люди считают, что они уникальны и только единственны, кто требует к себе внимания. Ну, и посему требуют: «если уж поддерживаешь меня, то будь добр – ненавидь моих врагов, а друзей моих люби». Т.е. каждый пытается тянуть тебя на свою сторону.

Сам я стараюсь не пользоваться такими понятиями, как точка сборки и ее положение. Не спорю, очень удобное понятие для объяснения некоторых вещей, но… я не «видел» ни кокона человека, ни точки сборки, ни сияния осознания вокруг нее. Поэтому для меня это будет только абстрактным понятием. А поскольку Карлос Кастанеда писал о конкретном явлении, которое он и сам видел, то мое использование этих понятий будет наверняка не тем, что подразумевалось в его книгах.

Мне гораздо удобнее использовать понятие «состояние». Во-первых, в этом нет никакой мистики, а во-вторых, это слово знакомо всем и каждый подразумевает под ним примерно одно и то же. Это слово из нашего жизненного опыта. Жизненного опыта каждого человека. И, в общем-то, оно хорошо отражает большинство тех моментов, о которых приходится здесь говорить. Таких состояний много и в некоторых может пребывать только воин. Каждый человек тоже может попасть в любое из этих состояний, но задержаться в них не получится. А то и вообще не заметит. Для этого нужна воля и дисциплина; то, чем воин как раз и отличается от нормального человека.

Одним из таких состояний является «место без жалости». Это одна из самых серьезных вех на пути воина. Фактически, достижение этого места можно назвать «точкой невозвращения». Достигнув его, впервые по-настоящему чувствуешь, что значит быть свободным от общества. И после уже ни за что не променяешь эту возможность на свою прежнюю жизнь.

Опишу свое первое переживание места без жалости. Первое, оно всегда запоминается лучше всего…

Мы с товарищем ехали из Киева в Одессу плацкартным вагоном (с Сашей Ф., о котором я упоминал в «Первых вратах сновидений»). Нашими были верхняя и нижняя полки; мы сидели на нижней и разговаривали о сновидениях, Кастанеде и т.п. На соседней нижней полке сидела женщина и делала вид, что ей совершенно не интересно слушать нашу беседу. Возле боковой нижней полки стояла другая женщина и непрерывно вздыхала. Она уложила на нижней спать ребенка, а вторая у нее была верхней. Спустя какое-то время, та женщина, которая сидела возле нас, не выдержала и вдруг сказала:

- Вот вы говорите такие умные вещи, а женщине места не уступите…

Тут же раздался голос второй:

- Да что вы! На словах-то у них все красиво!

Одновременно с Сашей, в один голос и не сговариваясь, мы выпалили (обращаясь к первой женщине):

- Женщина! Какое ваше дело?!

Я до сих пор прекрасно помню это свое переживание. У меня это вырвалось непроизвольно, искренне, от всей души. В ту секунду я действительно считал, что это не ее дело. В этой фразе было одновременно все: и ее якобы «незаинтересованность» чужим разговором, и вздохи той женщины, которая ничего прямо не могла сказать (как же – взять на себя ответственность!), а давила на нас жалостью. Между прочим, даже не присев возле ребенка, хотя спокойно могла это сделать. И требование к нам ложиться спать, когда еще рано (присесть негде было; оставалось лишь лезть на свою верхнюю полку, ну, и на вторую, если уступить свою нижнюю). В общем, в этой фразе отразилась вся абсурдность данной ситуации. Спустя какое-то время мы, конечно, уступили место; увы, для меня социальная среда была тогда еще сильна. Но ощущенье этого мгновенья запомнилось. А спустя годы оно стало нормой моей жизни.

Чтобы было понятно, видимо, стоит упомянуть, что подобная реакция для меня была не свойственной. Нормальной моей реакцией было бы тут же испытать чувство вины. Именно с такой реакцией я прожил многие годы своей жизни.

Любое действие в состоянии отсутствия жалости невозможно спланировать. Это импровизация. Это состояние, в котором нет ни сомнений, ни мыслей – одно лишь действие. У меня это действие вылилось в такой вот странный вид. Кастанеда, когда впервые достиг места без жалости, подстегиваемый «выжившим из ума» доном Хуаном, раздал все покупки детям и просто пришел и сел в машину. Каждому – свое, как говорили древние.

За эти годы я изменился полностью. Весь. И тем не менее – я ни от чего не избавился. Я все так же могу пользоваться тем, что когда-то было моими недостатками, но теперь появилась возможность и не пользоваться ими. И все же, если я чувствую, что во мне что-то проявляется, не нравящееся мне – я иду вслед за этим до последнего: злюсь, раздражаюсь, веселюсь или, например, обижаюсь. Попробую объяснить: если меня что-то разозлило, то я злюсь по-настоящему, пока не отплачу обидчику. Таким образом, реализуется закон сохранения: «око за око». Никто мне не должен, и я никому не должен. Так же само и в любых других ситуациях, которые принято считать недостатками. А если я не прав – я ищу способы извиниться, посыпать голову пеплом или принести коробку конфет… и тут же все забываю. Не хватало мне еще таскать в своей душе все это дерьмо.

Видение

В некоторых особых снах, которые я сейчас называю магическими, порой встречается информация или переживания, которые так просто со счета не сбросишь. Но акцентировать на них внимание все же бессмысленно. Они так же бесполезны, как видение Карлосом Кастанедой летающего пуделя.

И хоть я уже уверен, что вышел на вторые врата сновидений, но энергию в своих сновидениях до сих пор еще не видел. Тело, видимо, еще не готово. Несколько лет назад в обыденной жизни было нечто, отдаленно похожее на «видение», но даже если это и так, то слишком уж подобное «летающим пуделям» Кастанеды. Это все же не то непосредственное восприятие энергии, о котором писалось в книгах.

Эти несколько случаев необычного восприятия были у меня весной девяносто девятого года. Я как-то попросил товарища помочь мне с какой-то там проблемой в компьютере. Задачу, кажется, решили, но эффективного взаимодействия не получилось. Мы, что называется: «грузили» друг друга. И причем очень сильно «грузили». В общем, через несколько часов разбежались, почти не соображая; выжатые, словно лимоны. Я пошел прогуляться по городу, чтобы хоть немного развеяться. И вот через какое-то время до меня вдруг дошло, что я совершенно не помню, что мы делали эти несколько часов. А вместо этого помню другое. Я помню, что видел своего товарища внутри шара то ли света, то ли тепла (это похоже на то, что как бы чувствуешь глазами). Сам шар раза в два больше человека; строго ограничен, и в то же время не имеет предела (опять же не знаю, как это описать). И внутри этого шара я видел своего товарища в виде бомжа. И снова: это не внешний вид, а ощущенье от него, как от бомжа. Но ощущенье глазами.

И кроме этого воспоминания я совершенно не могу вспомнить, что эти несколько часов происходило. Я попытался зацепиться воспоминанием хоть за что-то (ведь мы же как-то «грузили» друг друга эти несколько часов). Но «крыша» начинает «съезжать»; меня начинает трясти, а вспомнить ничего не могу. Это немного похоже на безнадежную попытку вспомнить уже ускользнувший сон.

Так ладно, этим все не закончилось. Чуть прогулявшись, я зашел на работу к одной знакомой девушке. И остановился, уставившись на нее в самом прямом смысле, как баран на новые ворота. Я вижу непосредственно своими глазами, что она беременна и причем – уже далеко не на первом месяце. И теми же самыми глазами вижу, что она не беременна. И опять же: она в том же самом шаре то ли тепла, то ли света. В общем, мы немного поговорили. Она делилась своими восторгами от первой в своей жизни поездки в Питер. Я что-то там отвечал более-менее в тему, а сам просто стоял, уставившись на нее. А может быть, я был не таким уж и застывшим. Дело в том, что поле вспоминать об этом эпизоде я тоже не мог. Стоило только начать вспоминать об этом, как мысли приходили в хаос и «крыша» начинала «съезжать».

Через несколько дней, в виде остаточного явления я видел еще одного своего товарища несколько странным образом. Общим было то, что об этом эпизоде я тоже не мог вспоминать. Шара из тепла или света уже не было. А из всего, что происходило тогда я помню товарища, неподвижно глядящим в одном направлении. Примерно на юго-восток. Немного похоже на статую с острова Пасхи с ее застывшим взглядом. Я уже потом, через какое-то время подумал: может, это как-то связано с Исламом, который тот принял. Мекка по отношению к Одессе примерно в том направлении. Но это так – мои мысли.

Такой вот опыт. Больше ничего подобного не повторялось. Никакой ауры я никогда не видел и каких-либо иных экстрасенсорных восприятий не испытывал. Могу чувствовать лежащую за словами, написанными строчками или поступками силу и относительно неплохо интерпретировать ее, опираясь на свой собственный опыт и на ощущения тела. Но это далеко не то «видение», о котором писал Кастанеда.

Мы – создания  разума

Мы, люди, гордимся своим разумом. Но не все, происходящее на этом пути, удается объяснить с его помощью. Многие вещи приходится принимать, как существующие. Поэтому, если что-то не понятно и никак не удается объяснить – лучше, не стесняясь, откладывать на потом. Это лучше, чем биться головой о стенку и тратить силы на попытку объяснить то, что, возможно, вообще не поддается объяснению. Такой вот со временем сложился у меня подход, основанный на личном опыте.

Мой опыт убедил меня, что все, что я себе представляю, оказывается совсем не тем, когда я дохожу до него. Опыт показывает, что на этом пути вообще все понимание приходит лишь задним числом. Начинаешь понимать только после того, как все улеглось на свои места.

Сейчас у меня нет сомнений. Я четко знаю свой путь, по которому иду и прекрасно осознаю свои шаги на нем и свои действия. А понимание приходит задним числом. Я не сверяюсь со своим разумом. Раньше сверялся, но убедился, что в этом деле он не может быть указателем. Как только меняешь свой взгляд – все прежние выкладки теряют свой смысл. За годы попыток создать единую целостную систему мировоззрения я так ничего и не смог сделать и просто от этого отказался. И сейчас пользуюсь для себя тем же принципом, который дон Хуан использовал для обучения Карлоса Кастанеды: в каждом конкретном случае использую ту или иную систему интерпретации – в зависимости от удобства. Так что можно сказать, что у меня нет собственного мнения. Отчасти это будет правильно.

Когда-то еще в самом начале пути я читал очень много книг, многие из них конспектировал. У меня насобиралось шесть или семь общих тетрадей с конспектами различных произведений. Причем, написанных моим мелким почерком в каждой строчке тетрадки в клетку. Т.е. законспектированы там были десятки самых различных произведений самых разных авторов: Ницше, Тейяр де Шарден, «Махабхарата», Рерих, Кастанеда, Свединборг, Патанджали… всего не упомнишь. К настоящему времени я все это давно уже уничтожил и вслед за доном Хуаном могу сказать – это не продвинет нас по пути знаний ни на дюйм. Здесь играет роль лишь практика. А понимание приходит с ростом личной силы.

Сейчас, после длительного нахождения на пути воина у меня нет единой стройной системы мышления. Для осмысления одного и того же явления я пользуюсь несколькими совершенно разными подходами. Бывает даже так, что в некоторых случаях одно и то же явление имеет в разных системах противоположное значение. Этот способ мышления чем-то похож на коан. И вот таким образом, из суммы этих различных точек зрения и складывается мой подход к той или иной проблеме. Но эти системы взглядов совместить просто невозможно. Как я уже сказал, при попытке совместить их иногда получается так, что одно и то же явление имеет одновременно два противоположных значения. Справиться с таким нашему мелочному разуму не под силу.

Утверждают, что наш разум инсталлирован извне. Сам я, хоть и сторонник Карлоса Кастанеды, но понятием «летуны» не пользуюсь. Я их не «видел» и не вижу необходимости практического использования самой идеи. Кроме как предупреждения, что мы живем в опасном мире и разум наш не всесилен. Но это можно и без «летунов» заметить.

Это не значит, что воин не пользуется разумом. Воин – прагматик, а это значит, что используешь все, что оказывается под руками. В том числе и разум, низвергнув его с доминирующих высот нашей гордости на уровень одного из органов (по правде говоря – не так уж, чтобы сильно совершенного). Думать все равно приходится…

Хочу сказать пару слов о нашей системе мышления. На чем она базируется? На аксиомах. Вся наша система мышления основывается на каких-то базисных определениях, которые принимаются как само собой разумеющиеся – без доказательств. В науке это называется аксиомами – некоторыми выведенными из опыта концепциями, принимаемыми без доказательств. Это базис. Это принцип нашей логики – оперирование аксиомами.

В обыденной жизни это выглядит так: многие вещи мы принимаем как само собой разумеющиеся, не задумываясь о причинах их существования. И стоит человеку хоть немного задуматься об окружающей его действительности, как он начинает терять под ногами опору и оказывается на грани психической неуравновешенности – ведь многие из этих «само собой разумеющихся вещей» из нашей жизни не выдерживают даже самой поверхностной критики.

Но так устроен разум: по-другому, кроме как аксиомами, он мыслить не может. Это принцип логики. Поэтому на пути воина тоже приходится создавать свои аксиомы. Но мир воина во много раз устойчивее мира нормального человека именно потому, что прежде, чем что-то принять в свой мир, воин много раз его проверяет и перепроверяет. Такие базисные для воина понятия, как «безупречность», «чувство собственной важности», «намерение» и т.п. – это не просто идеи, а сумма всех переживаний, которые воин испытывает на своем пути. Эти понятия тоже не однозначно-понятные и все же… ими определяются вполне определенные, однозначные вещи. Снова проблема для привычной нам «разумности»…

Более простым примером может послужить моя тяга все обзывать. Я об этом уже упоминал. Я называл такие вещи, как «Поддержка Земли», «Проверка веры» и т.п. Есть и другие. Это вполне конкретные вещи, но этими словами обозначается целая ситуация во всем ее объеме. Причем ситуация, в которую можно вернуться, вспомнив ее ощущения. Для разума же это одна из точек опоры. Причем очень прочных точек опоры, потому что все эти «Место без жалости», «Поддержка Земли» или «Место разума» - состояния, пережитые мной на собственном опыте. И состояния, в которые всегда можно вернуться и в которые может попасть любой другой человек.

В виде таких точек опоры я создал для себя целые логины, помогающие мне переходить из одного состояния в другое. Я упоминал уже фразу: «да будет воля твоя, но не моя…» - я вспоминаю это в те моменты, когда начинают проявляться мои слабости. Это помогает мне быстро вернуться к давно уже выбранному пути. Или такая: «за все надо платить»; ее разновидность – «шара к добру не приводит» или еще более конкретная, касающаяся непосредственно работы разновидность этой фразы: «я работаю за деньги…» В том или ином варианте эта точка опоры используется при отношениях с окружающими меня людьми. И людям нравится эта трезвая позиция.

С таких вот проверенных опытом точек опоры и складывается мир воина. И со временем он все больше и больше отличается от мира нормальных людей. Потому что воин смотрит на другие его грани.

Как-то еще в первой половине девяностых я работал на газетном лотке. Рядом был балкон, и голуби периодически гадили, а я их гонял. И вот как-то несколько лет спустя я проходил под тем же балконом и голубь, зараза, обгадил меня. Мстительный оказался! Это я вот к чему: как ты относишься к миру, к чему готов – то ты и встретишь. Если у тебя голуби могут несколько лет держать на тебя обиду – они будут ее держать. И если ты можешь примириться со змеями, как это было у Карлоса Кастанеды – ты с ними примиришься.

Разорванная  цепочка  преемственности

Линия дона Хуана прервалась и теперь единственный для нас доступ к тем знаниям – это книги Карлоса Кастанеды и женщин его группы. Способ передачи знаний, реализованный Кастанедой далеко не академичный. Насколько он эффективен? Выскажу по этому поводу свое мнение.

Во всех его книгах я ни разу не встретил требований: надо делать так-то и так-то, а мир устроен так и так… все, что он делал, это описывал то, что с ним происходило, как он реагировал и как происходящее с ним объяснял дон Хуан. И тем не менее, книг, где знания были бы представлены в лучшем виде я не встречал. В чем особенность? В подражании. Я заметил, что невольно в тех или иных делах подражаю Карлосу Кастанеде, дону Хуану, дону Хулиану или еще кому-нибудь из тех магов, чьи действия описаны в книгах. И при этом куда-то двигаюсь. И не просто куда-то, а в довольно конкретном направлении. Есть ли лучший способ предъявить знание, чем показать на конкретных примерах его реализации?

По этой причине я считаю, что самый лучший способ сказать о чем-то – это привести конкретный пример из реализации этого в своей жизни. Собственно, на этой основе и построен принцип этой книги. Это рождает доверие к опыту. Мое доверие основано на том, что я вынужден каждый шаг, который с таким трудом проходил Кастанеда, с не меньшим трудом проходить самому. И видеть в каждом своем шаге отражение его шагов и шагов других магов. Это и есть тот механизм, который впоследствии приводит к отсутствию сомнений.

Не надо говорить: делай так и так или это бывает так и так. Покажи, как ты к этому пришел, что с тобой при этом происходило, и я сам смогу решить – в ту же мне сторону или нет. И если я решу, что нам по пути – я пойду по тем же стопам. И мне будет легче двигаться, если впереди я буду иметь хоть небольшой свет в виде опыта человека, уже прошедшего этим путем. Делясь своим опытом, тем самым мы благодарим Дух за предоставленный нам шанс и вносим свой кирпичик в дорогу его Намерения.

Я говорю, что получил новые знания в том случае, когда чувствую, что внутри меня что-то изменилось. Не просто добавилось (а зачастую даже и совсем не добавилось), а именно изменились внутри меня какие-то внутренние связи. Т.е. это новое знание сразу же отражается буквально во всем, что я делаю, думаю или переживаю.

Так почему же меня так интересует чужой опыт? Я уже писал о подражании. Попробую сказать то же самое другими словами – сонастройка. Читая переживания другим человеком того или иного опыта, ты настраиваешься на те же самые переживания. То есть – сопереживаешь. И если у тебя достаточно сил для такого рода знаний – ты входишь в резонанс, и что-то внутри тебя настраивается на такое же восприятие. Таким вот образом и передается знание.

Например, в Интернете я столкнулся с интересным фактом. Появилось довольно много народа, который, начитавшись форумов с обсуждением осознанных сновидений, сам начинает сновидеть. Это и есть тот способ передачи знаний, о котором я только что упоминал. Ведь если бы Карлос Кастанеда в свое время не поделился им, я вряд ли бы сейчас уверенно шел по пути знаний – я просто бы не знал, что мне делать со своей жизнью и наверняка до сих пор тратил бы львиную долю своих сил на разные пустяки.

Самое интересное, что это не путь конкретных техник. Все знания и все способы обучения лежат вокруг нас. Когда, следуя этому пути, начинаешь накапливать силы – необходимые знания приходят из любых источников. И один из самых лучших источников – это опыт другого человека. Не зря же мы существа, которые любят «обезьянничать» (подражать).

Приведу интересный пример «некастанедовского» подхода к сталкингу. Это способ взаимодействия с людьми (в основном – с женщинами), который использовал человек, не интересовавшийся Кастанедой. Я уже упоминал о своем знакомом из Дагестана, который вольно или невольно выполнил для меня роль бенефактора. Как и для многих лиц кавказской национальности, его слабостью были женщины. Во всем, что касается женщин, он был непревзойденным специалистом. Ни одна не могла ему отказать. Это был факт, которому многие из его окружения завидовали (в том числе и я в свое время). Так вот, когда-то он дал мне интересный совет, прозвучавший так: с женщинами надо грубо, но мягко (в отличие от нежно, но жестко). Годы спустя, когда я уже немного узнал, сто такое сталкинг, я просто не мог не поражаться этому лаконично выраженному глубокому знанию. Фактически, в этих словах выражена вся основная суть сталкинга.

В противоположность, приведу пример использования конкретной техники, описанной по методу: «делай так и так и ты получишь то и то». Вроде бы из солидных древних знаний. Но отнести этот пример можно к разряду: «не ведаем, что творим».

Я не очень-то экспериментировал с какими-либо незнакомыми практиками; да и вообще с практиками. И все же один такой пример есть. Говорящий, насколько могут быть вредны всякие практики, когда толком не знаешь, что на самом деле делаешь.

Как-то был период, когда я усомнился: а не становлюсь ли я импотентом с таким подходом к сексу? ( Интересный вопрос, задаться которым мне тогда было не по силам: а зачем мне вообще потенция с таким подходом к сексу?) Но тогда был сложный период, психика все еще была неуравновешенной. И вот на глаза попалась книжечка с мудрами (определенные положения пальцев в Индийской йоге). Там я вычитал одну мудру для накопления энергии, а заодно и повышения потенции. И так вот несколько лет ходил с соединенными определенным образом пальцами. Благо, руки-то можно и в карманах курточки держать. Да и понемногу